Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Окно в зелень, скачущие пятна солнца на подвижных листьях, ослепляющие, скатертной белизной столы, тяжелый блеск ножей и вилок, цветастый платок, накинутый на настольную лампу… А потом мент-гаишник на дороге, и все в тартарары…
— Безалкогольные, — твердо решил он.
Собственно, с чего это взыграл? Ну, сабантуй у патриарха, ну, соберутся его гости. Но кто сейчас может гарантировать, что среди гостей будут Смирнов, Сырцов, Казарян со Спиридоновым, Кузьминский, Махов? Нет, еще не время для радостного раскрепощения.
* * *
Он беспокоился до середины субботнего дня. А в три часа пополудни перестал, потому что, небрежно прогуливаясь в ресторанных окрестностях, просек трех пареньков, делавших вид, что они то ли заблудились, то ли гуляют. Одного из пареньков он мгновенно узнал, отчетливо, как на крупном плане в кино, вспомнив это русопятое личико, виденное в магазине у Лесной сквозь оптический прицел снайперской винтовки.
Сырцовские ребята с курсов на охране объекта.
Он перестал беспокоиться, ибо теперь беспокоился Сырцов.
В четверг, в тот день, когда хотелось водочки и когда так и не выпил, он, достойно пообедав и будто для моциона расхаживая вокруг, ненавязчиво поинтересовался входами и выходами гостеприимной ресторации.
Три первых входа оставались открытыми вплоть до закрытия ресторана.
В пятницу, когда смена знакомого официанта-гренадера не работала, он, выпивший, в поисках туалета позволил себе заблудиться в лабиринте ресторанных подсобок. Был проход из конторы, был! Патриарха не повели внутренними проходами только потому, что больно непрезентабельны они были.
