Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Оберегая парадный прикид, Сырцов увернулся и от первого контакта, и от второго. Ксения атаковала снова и снова, а он уходил и уходил. И только когда она все-таки зацепила его любимый блейзер, он перешел к активным действиям. В очередной ее выпад он поймал боевую девушку за правую ногу и двумя руками вознес над землей. Ксения повисла вниз головой, но не сдавалась — пыталась ухватить Сырцова за безупречно выглаженные брюки. Он не позволял.
— Ну как она? — осведомился Дед, продолжая благодушно покачиваться.
— С неподготовленным справится запросто, — высказался Сырцов. — А в неожиданности и с первоначально подготовленным.
— Жорка, отпусти! — жалобно потребовала Ксения.
— Больше приставать не будешь? — для порядка спросил он и осторожно голова, спина, зад — уло жил ее на молодую траву.
— Очень мне надо к тебе приставать… — Ксения раскинула руки-ноги и призналась: — Устала.
— Ксюшка, простудишься! — озабоченно предупредил Дед, а Лидия Сергеевна, которая, обойдя кресло-качалку, подошла к отрезвившейся паре, приказала:
— Ну-ка, вставай, вставай.
Ксения послушно поднялась и поцеловала Лидию Сергеевну в щеку.
— Слушаюсь, товарищ полковник.
— А Жора прав: попахиваешь конюшней, попахиваешь. Давай-ка в душ!
— Да ну вас всех! — обиделась Ксения и убежала в дом.
— Ну, как говаривал Гагарин, поехали! — скомандовала Лидия Сергеевна.
Сырцов с нескрываемым восхищением рассматривал ее. За шестьдесят, а какова: правильные черты лица не искажены годами, изящна, подобрана, элегантно порывиста в движении, — не моложавая, просто молодая дама.
— Нет, теперь таких не производят, — высказался вслух Сырцов.
— Ты сделал мне комплимент? — догадалась Лидия Сергеевна. — Весьма приятно.
— Вы поедете или нет? — поторопил их из качалки Дед.
…Выехали на Ярославку, развернулись у санатория «Подлипки» — и на Москву.
— Дарья уехала? — спросила Лидия Сергеевна.
— Вчера вечером проводил. Первые ее гастроли после всего этого.
— Бедная девочка!
— Все-то у вас бедные, Лидия Сергеевна.
— А разве не бедные? Бедные, если я вас жалею. — Она рассмеялась, откинулась на сиденье, прикрыла глаза, вновь раскрыла и вернулась в прежнее положение. — Мы не опоздаем?
— Волнуетесь? — попытался догадаться Сырцов.
— Волнуюсь — не то слово. Как это бывает у спортсменов перед стартом?
— Легкий колотун в предчувствии куража.
— Наверное, так сейчас и со мной, — призналась Лидия Сергеевна.
