Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Костя и Даша в ужасе смотрели друг на друга. Не отводя глаз от несчастного Дашиного лица, Константин успокоил Михаила Семеновича:
— Все.
Славик знал дорогу. Покрутившись в узких проулках Новых Горок, «линкольн» подъехал к двухэтажной, под швейцарское шале, даче из темно-красного кирпича. Ворота, слава богу, были открыты. Славик подогнал автомобиль вплотную к освещенному, под фундаментальной крышей крыльцу. Видимо, услышав шум мотора и узнав его, на крыльце объявилась яркая пышная еврейка и по русскому обычаю напевно пригласила долгожданных гостей в дом:
— Добро пожаловать, родные мои!
Но ее родные пока не собирались жаловать.
— Где же твои охранники, Миша? — спросил, наконец, Константин.
— Охранники наши — только Дашиных поклонников отгонять, — пояснил Миша. — Если нас всерьез захотят пришить, никакие охранники не спасут.
— Значит, сейчас все было не всерьез?
— А черт его знает.
— Вчера во всяком случае работал, — произнесла свои первые после автоматных очередей слова Дарья.
— Тогда в дом, — приказал Михаил Семенович.
* * *
Патрульную машину с Первомайки принимал Михаил Семенович. Он вместе с лейтенантом, младшим лейтенантом и сержантом-водителем ходили вокруг «линкольна», освещенного подъездным фонарем и фарами милицейского «газика», и считали пробоины в элегантной металлической шкуре американского средства передвижения.
— Хорошо, что не тринадцать, — почему-то сказал лейтенант, пытаясь засунуть мизинец в ближайшую к нему пробоину. Не удалось. Тогда он этим же мизинцем задумчиво почесал щеку и принял решение: — Протокол будем составлять. Снимем со всех вас показания.
— У всех показания одни и те же. Можно я за всех? — предложил свои услуги Михаил Семенович.
— Не положено, — твердо возразил лейтенант, потому что ему очень хотелось пообщаться со знаменитой певицей Дарьей.
Берта Григорьевна дальше каминной милицию не пустила. Пришлось лейтенанту составлять протокол и снимать показания, согнувшись в дугу за журнальным столиком. Знаменитая певица спустилась на пять минут и особого впечатления на милицейский патруль не произвела: бледная какая-то, худая и одета — ничего особенного.
