Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Вернулся на исходную позицию и спросил у Славика, который, позже заинтересовавшись происходящим, выбрался из-за баранки: — Стреляли перед последним поворотом на Новые Горки?
— Так точно! — отрапортовал Славик, недавно оттрубивший срочную службу в армии и потому сейчас селезенкой почувствовавший немалое офицерское звание «велосипедиста».
— Левый стрелял с территории заброшенной дачи иранского посольства, а правый дал очередь прямо из придорожной канавы, — как бы самому себе сообщил Смирнов.
— Ну и что из этого? — раздраженно перебил его Михаил Семенович.
Дед поднял на него насмешливый взгляд.
— Пока ничего. Пока вас пугали. Квалифицированно, между прочим. Отличные стрелки.
Спокойный тон деда давно раздражал Кобрина.
— А зачем вы мне это сообщаете? Пугали, не пугали!.. В нас стреляли, понимаете, стреляли! — кипятился Михаил Семенович.
— А я вам говорю, что в вас не просто стреляли — вас серьезно предупреждали. И не китайское это двести семьдесят четвертое предупреждение. Это — первое и последнее.
— Мне непонятно, почему вы так заботливы по отношению ко мне, — не изменил своего презрительного задиристого тона Кобрин.
— Почему вы решили, что я забочусь о вас? Честно признаюсь, меня не особо волнует то, что с вами будет.
— Тогда извольте избавить нас от ваших рассуждений!
— Вас, — Смирнов направил в грудь Михаила Семеновича массивный указательный палец, — с удовольствием избавляю.
— Я опаздываю! — дав понять, что у него нет желания продолжать дискуссию, объявил Кобрин и взялся за ручку дверцы своего автомобиля.
Никак не отреагировав на поспешный жест продюсера, Константин негромко спросил Дарью:
— Даша, а твоя машина где?
— В гараже, — глядя на Мишаню, ответила Даша.
— На ходу?
— Вполне.
— Тогда счастливого пути тебе, голубок! — Константин похлопал Михаила Семеновича. — Торопись. Надеюсь, ты успеешь. А мы с Дашей уж как-нибудь, не торопясь, спокойненько, на ее автомобиле до Москвы доберемся.
Михаил Семенович, поджав губы, резко открыл дверцу, уселся, с силой захлопнул дверцу и приказал уже сидевшему за рулем Славику:
— Поехали!
Переваливаясь на колдобинах дороги, как беременная такса, «линкольн» двинулся по переулку.
— Александр Иванович, я бы вас чайку пригласила попить, да вот незадача — в город уезжаю! — обратилась к Смирнову Даша.
— Как-нибудь в следующий раз, — без обиды отозвался Смирнов.
