Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Почему меня не кормят? Почему меня не поят? Почему меня не любят? По кочану и капустной кочерыжке.
— Грубо, — грустно констатировал он.
— Зато правильно. Ваш с Любой роман, — Ксения посерьезнела, — Жора, был слишком жизнерадостен и игрив, чтобы стать настоящей любовью.
— Настоящая любовь — это страдать, стенать и слезы с соплями распускать?
— Настоящая любовь — это все: восторг, отчаяние, секундное счастье, ночная сердечная боль, ревность, ссоры, примирения. А у вас только одно и было: безудержная радость игры в чем угодно: в отношениях, в общении, в развеселом словесном фехтовании, в сексе.
— Много ты про секс понимаешь!
Она пренебрежительно отмахнулась от него ладошкой и завершила монолог:
— Вы и в постели были не любовниками, а приятелями, по возможности доставлявшими себе простое и необходимое удовольствие, которое можно в крайнем случае получить и с другим партнером. Вы не были единственными друг для друга. Вот и все, Жора."
"— Вася, любил ли ты когда-нибудь? — трепетным девичьим контральто (наловчился по надобности в свое время женским голосом разговаривать) сам себя спросил Сырцов и сам же ответил густым басом: — Любил неоднократно и даже…
— Беспечный пошляк! — оборвала его Ксения.
— Но в душе-то, в душе! — темпераментно возразил он. — Буря, мрак, туман. И слезы, слезы, слезы… — И вдруг восхищенно сообразил: — Ксюшка, да это же стихи!
— Я, ей-богу, рада, что у тебя все в порядке, — искренне сказала Ксения.
— А у тебя? — осторожно поинтересовался он.
— И у меня все в порядке.
— Охота влюбиться? — догадался он и тут же шутливо предложил: — Проще простого! Влюбись в меня!
— С удовольствием, но не получается.
— Со мной ни у кого не получается, — всерьез огорчился Сырцов и деловито глянул на наручные часы. — Ну, конечно же, сегодняшний рабочий день накрылся: прилетим в десять, прибудем в город в половине двенадцатого, никого в полночь и не побеспокоишь. Черт бы побрал этот вечно опаздывающий Аэрофлот!
— А ночевать где будем?
— В гостинице, подружка! Анна снабдила нас разными всесильными бумажками.
— Она — прелесть.
— Она — бандитка с большой дороги, — возразил Сырцов.
— Прихватила тебя?
— И сразу за жабры. И я, как та старушка, в злодейских опытных руках.
* * *
Все правильно он предсказал: в местном гранд-отеле «Маяк» они оказались в двадцать три сорок пять. Помахав бумажкой, где он значился продюсером великой певицы, а Ксения администратором, Сырцов без труда выбил два одноместных номера.
