Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме.
Быстро же они его отремонтировали. Настроение совсем было испортилось, но… Но, но, но! Машину во двор не загнали, шофер Славик в ожидании за баранкой. Константин поставил свой «опель» в хвост «линкольну». Увидевший его в боковое зеркало Славик открыл дверцу и односложно поприветствовал:
— Здравствуйте… — Вероятно, забыл, как его зовут.
— Привет, — откликнулся Константин, вылезая из машины. Спросил, надеясь получить подтверждение своим дедуктивным выводам: — Надолго?
— Да нет. Михаил Семенович сказал, что на полчаса, не больше. Спешим, деловое свидание.
— Бежим, спешим! Бежим, спешим! — удовлетворенно спел Константин из «Вампуки» и, подойдя к калитке, позвонил. Он держал палец на кнопке звонка неотрывно, нахально будоража обитателей тихой дачи, и, только увидев заполошную Берту Григорьевну на крыльце, прекратил звон. А заполошная Берта, сильно прищурясь (близорукая, без старящих ее очков), издали по силуэту скорее почувствовала, чем узнала Константина. Нажала на что-то в стене дачи, и калитка отворилась.
— Костя! — восхитилась Берта и пропела: — Нам каждый гость дарован богом!
— Все поют, — раздраженно бормотал Константин, идя к крыльцу по выложенной дорогой керамической плиткой дорожке. — Берта поет, Дарья поет, я пою…
— О чем вы, Константин? — полюбопытствовала Берта, когда он в нарочито церемонном поцелуе припал к ее сдобной ручонке.
— Все, говорю, поют, — разгибаясь, ответил Константин. — Вы поете, Дарья поет. И обе — замечательно. Даже я запел. Не знаю, правда, как, но самому нравится.
— Мы-то поем, — согласилась Берта и сделала драматичное лицо. — А наша Даша не поет. Отказывается петь.
— Разберемся с Дашей! — бодро пообещал он. Настроение у него явно поднималось. — А где она?
Вопрос прозвучал уже в холле. Берта, глазами указав на ведущую на второй этаж лестницу, тихо напутствовала его:
— В музыкальном салоне. С Михаилом Семеновичем.
В некоем ритмичном танце, подобно Фреду Астеру, Константин вспорхнул по лестнице. Но в так называемом музыкальном салоне порхающий танец был явно неуместен: здесь напряженно молчали. Упершись локтями в колени и обхватив голову руками, продюсер сидел на круглом вращающемся табурете у ка бинетного рояля, а Дарья, подобрав ноги и сжавшись в комочек, притулилась в разлапистом кресле. В углу, подальше от Михаила Семеновича.
— Команде работников искусств — физкульт-привет! — не унимаясь, поздоровался с молчунами не желавший расставаться с только что приобретенным хорошим настроением Константин.
