Автор
В Карточной долине начинается новый учебный год. Несмотря на густые тени зданий и холодный ветер, атмосфера напряженная и ожидательная. Я — новенькая среди старожилов, каждое слово тренера привязывается к моему сердцу, как будто он видит в нас не просто зрителей, а участников великой игры....
— А что этот… Север может здесь что-то решать?
Казалось, я произнесла величайшую в мире глупость. Присутствующие настолько картинно закатили глаза, что это выглядело даже комично.
— Новенькая, — спас меня Паша.
Сидящая напротив меня блондинка сжала губы и отвернулась, перебросив волосы через плечо. Будто смотреть на меня ей было противно.
— Увидишь, мимо не пройдешь, — произнесла она.
— Я сталкивался с ним лишь однажды, — подхватил парень, напротив. — Предпочту не повторять.
— Он псих.
— Да просто у него крыша крепкая.
— Говорят, он сломал десятикласснику три ребра, и ничего ему за это не было.
— За что? — не выдержала я. Только никто не ответил.
— На следующий день бедолага получил черную карточку. Больше его никто не видел.
— В каком смысле?
— В прямом. Он пропал.
Пока присутствующие вдохновленно делились своими историями, я лишь молчала, впитывая как губка. И хотя я еще ни разу этого Севера не видела, успела наслушаться достаточно.
Стильные шмотки, дорогущая машина, а также власть изгнать любого, кто ему не понравится.
Те, кто постарше, помнили, как пару лет назад он сам был неуправляемым подростком, регулярно разбивающим отцу машины, парням лица, а девушкам сердца. Гулял безбожно, дрался безрассудно, ведь где-то ему сломали обе ноги, — но все это было в прошлом.
Одно я поняла точно, никто не произносил его имя безразлично. Это делали либо с ненавистью, либо с опаской, оглядываясь по сторонам, но чаще с нескрываемым восхищением.
— Никогда не видела, чтобы он хромал. По-моему, трость — просто атрибут. Для устрашения.
— Не болтай ерунды, — подхватила блондинка с короткой стрижкой. Та самая, что мне не понравилась. Было в выражении ее лица что-то отталкивающее. — У него итак достаточно власти сломать кого-угодно. Наоборот, какая требуется сила, чтобы ежедневно преодолевать свою недееспособность.
— Сама ты недееспособная, Ульян, — съязвил Пашка. — Недееспособные — на голову больные. Хотя тебе, видимо, виднее.
Все громко заржали. Павел подмигнул мне, вгоняя в краску. Девушка же, прищурившись, насупилась. Поняла, что облажалась. И это понимание буквально сквозило на ее лице.
С одной стороны было даже занятно наблюдать, как она тут же постаралась перевести тему, скрывая свой промах, но в этот момент я отчетливо поняла, мне здесь не место."
"Я окинула взглядом комнату, в поисках Леси, но она куда-то испарилась. Все принялись играть в правду или действие.
