Автор
В Карточной долине начинается новый учебный год. Несмотря на густые тени зданий и холодный ветер, атмосфера напряженная и ожидательная. Я — новенькая среди старожилов, каждое слово тренера привязывается к моему сердцу, как будто он видит в нас не просто зрителей, а участников великой игры....
За полчаса я наслушалась пошлостей, насмотрелась диких танцев, оценила минимум три варианта стриптиза, в исполнении первокурсников, от которого все хохотали так, что тряслись стекла, но краем уха следила за разговором, периодически возвращающимся к компании Севера.
Вторым в ней был Антон Уваров. Девчонки его звали Тон, а парни — Страж. Почему, я так и не поняла, но, увидев сегодня, выяснять не имела не малейшего желания.
Он был следующим в иерархии после Севера, и как болтали, делал только то, что тот ему поручал.
Кожаная куртка, пластыри по всему лицу, не заживающие костяшки пальцев. Даже самые отбитые ученики обходили его стороной.
— Я не знаю, что не так с этим парнем. Но по какой-то неведомой причине он никогда не снимает солнечных очков.
— Черт его знает. Может он вообще в розыске.
— Как-то один из новичков, решил выпендриться, и приперся на пары прямо в стеклах, за что его благополучно выставили за дверь. Когда он выкрикнул: «А почему Уварову можно, а мне нельзя», преподаватель ответил: «Потому!», и это был самый нелепый поступок со стороны лектора, что я когда-либо видела.
Еще был Макс.
Единственное, что я знала о нем до поступления, что он состоял в местной баскетбольной команде, которая трижды выбралась в четверть финал городских соревнований.
Из тройки всадников апокалипсиса, он был младшим, но умел флиртовать, отвешивая смазливые улыбочки налево и направо так, что от его пошлых шуток краснела даже пожилая вахтерша Анна Семёновна.
Что-что, а нехватки в идеальных лицах Карточная Долина не испытывала точно. Красота всегда идет за руку с деньгами.
В кои-то веки я радовалась, что разница между социальным положением моим и этих парней настолько велика, что максимум, что мне грозило, это мельком встретить кого-то из них в коридоре, и то вряд ли они бы меня заметили. Людям этого круга некогда думать о других, они заняты переживаниями о том, что другие о них подумают.
