В глубине мрачного Парижа, сердце Рольфа колебалось между магией и страстью, окутывая его в атмосферу загадочной нежности. Кожа под губами мерцала как первоцвет, когда он целовал горящие соски сильнее, чем любое слово мог бы передать. Внутри Рольфа разгоралась жара и тайны, окуная его в мир, где эмоции стекались как искры магии....
Казалось, лорд прожигает ее насквозь.
— Как интересно переплетены защитные слои, — задумчиво добавил он. — Сразу и не разберешь, что это предназначено для тех, в ком течет кровь эри. И то, если не знать, что искать, то и не увидишь. В шкатулке, которую демонстрировал вам Рейхвард, лежит похожий?
Я молча кивнула. Без кулона было неуютно. Словно чего-то не хватало.
— Сколько их всего?
— Два. Мастер сделал один для своей жены, второй — для дочки. С тех пор они и переходят в нашей семье по наследству.
— Понятно, — задумчиво сказал Стейн, а потом медленно прошелся взглядом по моей фигуре.
— О чем вы?
— Арка. Я чувствую исходящее от нее тепло. И это странно.
Стейн задумался ненадолго и предложил:
— Попробуйте применить силу, Софи.
— Как именно?
— Так, как вы обычно это делаете.
Я сосредоточилась и прикрыла глаза, по привычке потянувшись к груди, но на полдороге остановилась, сообразив, что на мне нет кулона.
Необычное ощущение. Я только сейчас поняла, что сила, которая до этого струилась по венам тонким ручейком, сейчас напоминает весеннюю реку.
— Можно? — Спросила Стейна и, дождавшись кивка, положила ладони на его неподвижные ноги.
Арка мужа замерцала в месте разрыва, отчетливо обнажая хлипкую заплатку, которой недавно я пыталась соединить края.
Я сосредоточилась. Магия беспрепятственно устремилась к рыхлому полотну и влилась в него, исправляя огрехи, дополняя новыми нитями, укрепляя и стягивая изуродованную арку в единое целое.
— Как вы это делаете? — Нахмурившись, спросил Стейн.
— Вы видите?
— Нет. Просто чувствую. Тепло.
— Думаю, скоро вы и ходить сможете, — не сдерживая радостной улыбки, «напророчила» мужу.
Но тот не стал ждать. Рывком дернул тело из кресла, замер на миг и зашатался, не в силах устоять на ослабевших от долгой неподвижности конечностях.
— Проклятье! — Рухнув обратно на сиденье, выругался Стейн, и на его лице отчетливо проступило разочарование.
— Ну куда вы так торопитесь? Я же сказала — скоро, а не сейчас.
