Автор
Кипяток изысканных вкусов взмывает перед твоим горлышком, как нежные палочки из чайного зала. Мелкий теплый песок сыплется с башни отеля вниз к морю, словно драгоценная тропическая россыпь. Атмосфера Парижа — это тихие улицы, романтические площадки и бесконечные ночи под звуки карканья петухов....
«Это просто паника и сопли, — мысленно отчитываю себя, — успокойся и подумай о главном!»
Главное — это речь, которую я, как и запись в салон красоты, благополучно дооткладывалась до сегодня. Понятно, что никто не ждет от меня тридцатиминутную лекцию о силе солнца и ветра, но хотя бы десять связных предложений сказать нужно. Но я даже толком сосредоточиться на могу, потому что нужно сказать три слова тому, улыбнуться этому, пошутить вот с теми и обязательно уделить внимание вот тем. Так что к моменту, когда я выхожу на сцену, в голове у меня, мягко говоря, бардак.
Понятное дело, что первые десять слов, которые я произношу в таком состоянии — это каша из непонятных звуков. Но в ту минуту, когда я чужие собираюсь отделать стандартным «Да будет свет!», мой взгляд цепляется за знакомую улыбку.
Лекс.
Блин.
Черт!
Почему он не за столом?! Почему стоит в стороне ото всех, около колонны и несмотря на модный костюм, выглядит как человек, который ошибся дверью?
Я сглатываю и кошусь на стоящего за кулисами ведущего, который от паники уже страшно выпучивает глаза.
Но сколько бы я не запрещала себе смотреть на Лекса, взгляд снова сам его находит.
Секунду или около того, мы просто смотрим друг на друга, а потом я практически читаю по его губам: «Ты справишься, Лисицына».
И удивительным образом это работает: все мысли в моей голове внезапно оживают, складываются в нужные предложения, а ноги перестают трястись от паники, что вот сейчас я феерически опозорюсь у всех на глазах.
Мне нужно просто открывать рот, откуда вылетают правильные, совсем не занудные, вдохновительные слова. Я даже откуда-то пару тематических шуток выковыриваю, а когда заканчиваю — гости встают со своих места и зал взрывается громом аплодисментов. За этим непроглядным лесом голов я совсем теряю из виду Лекса. И тут еще как назло организаторы решают вручить мне букет, огромный, как мое раздражение на то, что прошло уже несколько минут, а меня все никак не отпустят со сцены.
Но когда, наконец, обретаю свободу и быстро сбегаю по ступенькам вниз, Лекса на том месте у колонны уже нет. Бегло осматриваю зал — его среди присутствующих тоже не видно, хотя я скорее чувствую, что его уже нет, как с первой минуты прихода знала, что он — где-то в толпе и наблюдает за мной, хотя в глаза его не видела.
