В первые дни ты чувствуешь себя на грани надежды и безысходности. Все будет хорошо, это главное. Ты учись изо всех сил, терпишь не бросай школу – сила твоя в этом. Но что-то внутри тебя уже знает, как сильно ты трусишь от этой участи. Осознание выбора дробит сердце, но ты все еще веришь, что силы хватит выдержать этот путь....
Телохранители принца мгновенно вышли вперед, заслоняя наследника. Сын адмирала был в бешенстве. Он что-то орал про то, что мы еще пожалеем, что он нам отомстит и все такое прочее. Я вспомнила, он же не сдал весенние экзамены, и директор школы подписал приказ о его отчислении.
– Да, – произнесла я насмешливо, видя, как два охранника выводят брыкающего Гехарда за дверь, – ума у него немного. Грозить и кому? Будущему королю.
– Еще неизвестно, буду я королем или нет, – вдруг тихо произнес принц. Я недоуменно уставилась на парня.
– Моего старшего брата убили, – продолжил он, – и я очень сомневаюсь, что доживу до престола.
– Э… – неуверенно промямлила я. – Конечно, мой отец…
Наследник взмахнул рукой, прерывая.
– Я почти уверен, что твой отец здесь ни при чем! – рявкнул он раздраженно.
На меня словно обрушилась неподъемная тяжесть, несколько секунд я не могла вздохнуть. Закружилась голова, затошнило, и я сильно сжала зубы, прокусывая до крови губу, сдерживая приступ рвоты.
Мой отец… ни при чем? Кожа покрылась мурашками, подбородок задрожал, глазам стало горячо."
"Ни при чем? А как же казнь? Лишение дворянства, земель, богатства? Позор, унижение, заклеймение? Как же смерть мамы? Моя исковерканная жизнь? Вечные ночные кошмары? Тоже ни при чем?
Видя мое состояние, Эдвард побледнел, протянул через стол руку и накрыл мою ладонь.
– Прости, прости меня, – зашептал он искренне, – надо было не так сказать. По-другому.
Я ничего не могла ответить, глотала и глотала комок, стоящий в горле, и никак не могла проглотить.
– Мне было двенадцать лет, Ромул погиб, – быстро начал говорить принц, словно стараясь успеть до того, как я сорвусь, – я не слишком хорошо знал старшего брата, у нас огромная разница в возрасте.
Я слушала принца, но многое, о чем он говорил, пролетало мимо ушей. Я могла думать лишь об одном – мой отец невиновен, его осудили несправедливо.
– И если раньше, когда Ромул был жив у меня еще была призрачная свобода, то после его смерти ее не стало вовсе. Меня не выпускали из комнат, все передвижение по дворцу ограничивалось детским крылом и конюшней.
