В первые дни ты чувствуешь себя на грани надежды и безысходности. Все будет хорошо, это главное. Ты учись изо всех сил, терпишь не бросай школу – сила твоя в этом. Но что-то внутри тебя уже знает, как сильно ты трусишь от этой участи. Осознание выбора дробит сердце, но ты все еще веришь, что силы хватит выдержать этот путь....
Он не причем, он просто воспользовался ситуацией и казнил человека, которого всегда ненавидел.
***
Следующим утром принц не пришел завтракать. Практики у нас были раздельно, но, когда его не оказалось в столовой и в обед, я заволновалась. Конечно, он мог остаться во дворце, хоть Эдвард и старался не пропускать занятия, но иногда это все же случалось. Следующей шла лекция по естествознанию, и когда я зашла в аудиторию, то увидела наследника сидящим за партой.
– Ты избегаешь меня? – удивленно спросила, усаживаясь рядом и доставая тетрадь.
Не ответив, он порывисто ухватил мою руку и прижался к ней щекой. Его кожа горела.
Я замерла – ни разу на людях принц не показывал своих чувств, должно быть ему действительно худо. Мне до слез стало жаль своего друга – столько на него навалилось. Я собиралась попенять ему на то, что именно его отец виновен в смерти моего, но сейчас, видя его боль, не смогла. Никто не виноват, а уж тем более Эдвард.
– Зачем пришел на лекцию? – прошептала я.
– Одному в комнате еще хуже.
– Тогда сейчас посидим, – я обернулась на звук открывающейся двери – в класс зашел профессор Гаарон, – а остальное прогуляем?
Эдвард кивнул, нехотя отпуская мою руку. Я незаметно спрятала ее под парту, сжимая и разжимая пальцы, восстанавливая кровообращение.
Мы не пошли в библиотеку, у меня она ассоциировалась с учебой, зубрежкой и немного с Хорном.
Весна в этот раз была ранняя и очень теплая. Таким бывало лето у Синих гор, и то, если повезет. Ярко светило солнце, разбрасывая на воде радужные блики. Волны как-то лениво, нехотя наплывали на скалу и также неспешно отступали.
– Спасибо, – произнес Эдвард тихо, – как раз этого мне и не хватало.
Я улыбнулась, сжав в ответ его пальцы. Говорить не хотелось. Было спокойно и тепло. Никто не тревожил нас, телохранители стояли в отдалении и тоже разглядывали море.
