Поэтому уже на следующий день я принялся за составление перечня в перерыве между парами. За этим занятием меня и застала Женя.
— Привет, Сереж, что это ты делаешь?
— Инициатива в очередной раз нагнула меня раком, — мрачно пожаловался я. — Теперь вот разгребаю последствия своего языка без костей.
В двух словах описал девушке, что произошло и почему времени у нас на встречи станет в разы меньше. Та новому заданию наоборот обрадовалась и тут же вызвалась мне помочь. Ну раз у нее такой энтузиазм, отправил ее собирать сведения, какие ящики и на каких предприятиях у нас производятся. А также в каком количестве. Та обрадованная чмокнула меня в щеку и убежала. Похоже, теперь и я учусь нагружать «инициативных». Прямо как товарищ Сталин.
После пар зашел к декану, обсудили мой поход к Иосифу Виссарионовичу. Но только того, что касалось передачи документов. Про новое задание от генсека пока ему не рассказал. Он вряд ли чем сможет мне помочь, а кричать на каждом углу о таком тоже не стоит. Итак уже поделился с мамой и Женей. Но в первый раз просто выговориться хотелось, а во второй я подозревал, что Васюрина может вызваться мне помочь, что и получилось. Хоть часть нагрузки с себя снял.
Так прошла неделя. В субботу к нам пришла Катя.
— Сереж, представляешь, — начала она со слезами на глазах, — Маяковский застрелился.
Я в этот момент только оторвался от учебников по криминалистике и не сразу понял, о чем она. А когда до меня дошло, не знал, как реагировать. Маяковский для страны — фигура неоднозначная. Сам он считал себя пролетарским поэтом и писателем, однако в писательской среде и среди руководства страны любви не имел. Когда я еще встречался с Людой, много слышал о нем от Ильи Романовича и его друзей. Некоторые из них называли Маяковского «попутчиком советской власти». Сам я его творчеством почти не интересовался, но в каком-то смысле мы были с ним «коллегами». Как я создал альбом с картинками для объяснения, что такое капитализм и коммунизм, так и он работал над плакатами и лозунгами, которые были направлены на популяризацию советского строя и как нужно себя вести в новом обществе.
Но мое замешательство было не из-за самого факта самоубийства этого неоднозначного человека, а из-за того, что об этом мне рассказала Катя. И посчитала это достаточно важным, чтобы лично прийти к нам домой. Неужели ей так нравилось его творчество?
Видя, что я молчу, девушка шмыгнула носом и тихо спросила:
— Сходишь со мной на прощание с ним? Оно пройдет в Доме писателей.
