Впервые Мьоссан встретился с Анной Марией Штрауб 23 мая 2008 года. И меньше чем через два месяца он исчезает. Есть ли тут какая-то связь?
— А вы сами не заметили, что он исчез?
— Вы не читали мои показания?
— Нет. Предпочитаю не забивать голову домыслами перед допросом свидетелей.
— Что за странный метод!
— Уж какой есть. Как же вы не заметили, что ваш брат пропал?
— Вот уже двенадцать лет мы в ссоре.
— Дурацкая история с наследством. Квартирка в Париже. В общем, из-за глупости…
— Его близкие тоже не заметили его исчезновение?
— У Кристиана не было близких. — Она продолжала срывающимся голосом: — Он был совсем один, понимаете? Постоянно торчал в Интернете, на сайтах знакомств. Я только потом узнала. Встречался с женщинами, с… профессионалками, с кем попало…
Шаплен записывал все, что она ему сообщала, на ходу пытаясь по кусочкам составить общую картину. Натали Форестье упомянула о двух исчезновениях.
— И когда его нашли?
— В сентябре. Хотя на самом деле полиция обнаружила его в конце августа, но мне позвонили только в середине сентября.
— Почему с вами связались так поздно?
Натали запнулась. Похоже, неведение собеседника приводило во все большее замешательство.
— Потому что Кристиан утверждал, что его зовут Давид Лонге. И совершенно забыл, кто он на самом деле.
Этого он не ожидал. У Кристина Мьоссана, избранника Фелис, была реакция бегства. Он тоже — пассажир без багажа.
— И где его обнаружили?
— Потом перевели в больницу Святой Анны.
— Не припомните, как звали психиатра, который его лечил?
— Смеетесь? Кристиан провел там около месяца. Я навещала его каждый день. Врача зовут Франсуа Кубела.
Он записал имя. Допросить в первую очередь.
— В каком отделении он работает?
— В КПРЭ, Клинике психических расстройств и энцефалита. Такой очаровательный, душевный человек. Похоже, он хорошо разбирается в подобных заболеваниях.
— Кубела объяснил вам, чем болел Кристиан?
— Он говорил о реакции бегства, уходе от реальности через амнезию — все в таком роде. Рассказал, что как раз занимается схожим случаем: пациентом из Лорьяна, которого перевел в Париж, в свое отделение.
Шаплен трижды подчеркнул имя Кубела. Специалист. С ним обязательно надо поговорить. Тот, конечно, сошлется на врачебную тайну, но…
— Кубела казался… растерянным, — продолжала Натали. — По его словам, это очень редкий синдром. Вообще-то до сих пор во Франции не было отмечено ни одного случая. Он еще шутил: «Это фирменное блюдо американцев».
