— Как он лечил вашего брата?
— Точно не знаю, но уверена, он все перепробовал, чтобы вернуть ему память. И все без толку.
— А как опознали Кристиана? Каким образом вышли на вас?
— Так вы вообще ничего не знаете…
Мысленно он поблагодарил эту женщину за то, что она сразу не бросила трубку. Его неведение было вопиющим.
— Кристиана опознали по отпечаткам пальцев, — объяснила она. — В прошлом году его задержали за вождение в нетрезвом виде. Отпечатки сохранились в базе полиции. Не знаю уж почему, но сопоставление заняло больше двух недель.
— Мне поручили заботу о Кристиане. Профессор Кубела слабо верил в его выздоровление.
— Кристиан поселился у нас. Мы с мужем и детьми живем в домике в Севре. Было непросто.
— Кристиан по-прежнему считал себя Давидом Лонге?
— Да, по-прежнему. Это было… ужасно.
— И вас он совсем не помнил?
Натали Форестье не ответила. Шаплену было знакомо это молчание. Она плакала.
— Он так и жил в вашей семье? — произнес Шаплен через несколько секунд.
— Где-то через месяц он снова сбежал. И вот…
Новая пауза. Рыдания.
— Тело обнаружили возле завода стройматериалов, на набережной Марсель-Бойе в Иври-сюр-Сен. Страшно изуродованное.
Шаплен записывал. Рука у него дрожала и вместе с тем оставалась твердой. Кажется, наконец он на верном пути.
— Простите, что задаю подобный вопрос, но какими именно были эти увечья?
— Вы ведь можете посмотреть отчет о вскрытии?
Он настаивал как можно мягче:
— Будьте любезны, ответьте.
— Точно уже не помню. Мне и знать-то не хотелось. По-моему, ему рассекли лицо сверху донизу.
— Послушайте, — вдруг заговорила Натали, — я сыта по горло вашими вопросами. Хотите меня допросить, вызывайте в отделение. А главное, если будут новости, сообщите их мне!
Он что-то пробормотал в ответ, намекая на новые данные, позволяющие возобновить расследование. Вместе с тем ему не хотелось подавать этой женщине ложные надежды. В итоге вышло что-то совершенно невнятное.
— У нас есть ваш адрес, — заключил он официальным тоном. — Завтра же вы получите повестку. Подробности узнаете на месте.
Он расплатился и вышел в ночь на поиски такси. Направился к Сене, поднялся по набережной Турнель. Вокруг ни души. Только по мостовой несутся машины: водителям явно не терпится вернуться домой. Холодно. Темно. Над ледяной безысходной ночью тяжко нависает собор Парижской Богоматери. Шаплену тоже хотелось домой. Но ему необходима была эта очередная ночь поисков.
Кристиан Мьоссан, он же Давид Лонге.
Патрик Бонфис, он же Паскаль Мишелль.
