Автор
В здании ГАИ загорелась машина с ключами в бардачке. В центре города происходят маленькие инциденты, и подозрения падают на чиновников. Тревожно, когда опальный министр внутренних дел сам приходит к директору полиции за отчетом. Здесь начинается расследование необычного дела с паутиной загадок и интриг....
Кто его, дворник? У вас вид уж больно помятый.
– Они сами его-с, – ответил бородач, прилаживая оторвавшуюся бляху. – С душой приложили-с. Уж начал гад меня пригибать. Годы, годы… Разве ж раньше я бы поддался?
Статский советник постепенно приходил в себя. Наконец он оторвал руку помощника от щеки, деловито осмотрел его лицо и констатировал:
– Жить будешь. Обожгло, но не сильно.
Азвестопуло повеселел, а шеф спросил:
– Как же мы с тобой уцелели? Гляди, пятно в сажени от нас.
В самом деле, в свете луны была видна почерневшая от взрыва земля.
– Ты же Серега Сапер. Поясни.
Сергей в бытность свою «демоном»[9] выдавал себя за бомбиста, для чего изучил взрывное дело. Теперь он уверенно заявил:
– Бомба была безоболочная.
– Какая-какая? – хором спросили Лыков, Петровский и подошедший ротмистр Вуич.
– Без оболочки, то есть не дала поражающих элементов, осколков. Поэтому нас контузило, но не убило.
– Повезло, – крякнул жандарм. – Профурсили ребята все элементы.
– Не уверен, – возразил грек.
Алексей Николаевич спохватился:
– Кого не хватает? Главаря?
Он выдернул из шеренги лохматого парня в кубовой рубахе:
– Где Жукевич? Это атаман ваш бомбу в нас кинул?
– Бомба у него была, у Студента, – подтвердил арестованный.
– Наделал грохоту и удрал под шумок, – сообразил Петровский. – Ну ловкач! Своих бросил под наши пули, а сам…
– Кстати о пулях, – спохватился статский советник.
– Вы о потерях? Их, слава богу, нет. У меня одного чиркнуло по рукаву, и у охранной команды человеку плечо оцарапало. Но ерунда, все целы.
– И анархисты целы, постреляли для вида и сдались, – подхватил Вуич. – Я же говорю: повезло. Никто ни в кого не попал…
Опасное задержание превратилось в фарс. Стороны повоевали немного для очистки совести и, не понеся потерь, заключили перемирие.
В два часа ночи Лыков и Азвестопуло ввалились в дежурный покой Городской Выборгской больницы, что на Большом Сампсониевском проспекте, и потребовали доктора. Явился заспанный эскулап. Он был, как тогда говорили, «с юго-западным лицом»[10]. Внимательно осмотрев полицейских, доктор выписал Сергею мазь, а его начальнику капли в ухо.
