Автор
В здании ГАИ загорелась машина с ключами в бардачке. В центре города происходят маленькие инциденты, и подозрения падают на чиновников. Тревожно, когда опальный министр внутренних дел сам приходит к директору полиции за отчетом. Здесь начинается расследование необычного дела с паутиной загадок и интриг....
Ответив на вопросы, статский советник отобрал у Кренева бумаги про анархистов и углубился в чтение. Он хотел найти Студента и вернуть должок. Напугал, сволочь, так, что до сих пор ноги будто ватные. Ну, берегись…
Из бумаг охранного отделения и впрямь следовало, что анархистов в России больше нет. Кто же тогда грабил казенные винные лавки в столице? Алексей Николаевич стал делать выписки.
В справке говорилось: после событий 1905–1907 годов главные организации переместились за рубеж. В империи народились новые, которые более походили на шайки уголовных.
Все это давало сыщику надежду, что Студент отыщется. Его образ жизни неизбежно сведет анархиста с простыми уголовниками.
Алексей Николаевич улучил момент и проскочил к начальнику сыскной. Филиппов принял коллегу сочувственно и тоже спросил про ухо. Чиновник отмахнулся:
– Да все нормально. Легко мы отделались, ну и слава богу.
Владимир Гаврилович порылся в столе и вынул какие-то жестянки:
– Вот, нашли в той квартире.
Лыков посмотрел и внутренне содрогнулся. Это была оболочка для бомбы. Одна жестянка, меньшая по диаметру, была вставлена в другую. Зазор между ними был заполнен рублеными гвоздями.
– М-да… Не успел или не захотел?
– Стоша? – уточнил главный сыщик. – Поймаем – узнаем. Что-то еще скажут допросы его ребятишек. Вы с какой целью интересуетесь?
– А с целью поймать, – признался Лыков. – Напугал он меня своей хлопушкой. Обидно!
– И зачем вам его ловить? Оставьте это дело Петербургской сыскной полиции.
Алексей Николаевич протестующе поднял ладони:
– Жукевич-Стоша не столько политический злодей, сколько уголовный. Вы сами мне говорили, что эти две силы смыкаются. И когда они сольются, империя может не выдержать.
– Вы надеетесь еще спасти империю? – невесело ухмыльнулся Филиппов.
– А вы полагаете, что уже поздно?
– Нет, еще не поздно. Однако дело сие неблагодарное и небезопасное.
