Автор
В здании ГАИ загорелась машина с ключами в бардачке. В центре города происходят маленькие инциденты, и подозрения падают на чиновников. Тревожно, когда опальный министр внутренних дел сам приходит к директору полиции за отчетом. Здесь начинается расследование необычного дела с паутиной загадок и интриг....
– А что значит второе дно? – вдруг вспомнил Лыков. – Зачем оно в кондитерской коробке?
– Там на картонное донце кладется вощеная бумажка. А чтобы она не ерзала, ее приклеивают.
– Но, если бумажка прозрачная, можно увидеть, что под ней лежит письмо.
Дружинин разочаровал сыщика:
– Нет, не прозрачная. Чтобы убедиться, что там нет послания, нужно отрывать вощеную бумагу. Тогда, скорее всего, пострадает и сама коробка.
Сыщик продолжил расспросы:
– Кто принимает готовый товар?
– В тюремной конторе есть специальный счетовод.
– А получатель?
Титулярный советник пожал плечами:
– Откуда мне знать? Скорее всего, пуляет их на кондитерские фабрики.
– Четыре дня по три тысячи коробок, получается двенадцать тысяч штук. Как «иваны» узнают, в которой из них спрятано письмо? Такую коробку должны как-то пометить.
– Наверняка, – согласился помощник смотрителя.
– Уже четыре дня! – Алексей Николаевич вскочил.
– Такая прорва товара, как вы себе это представляете?
– Возьму у Кошко людей, всех засажу за поиски.
– И испортите готовые изделия? – ужаснулся тюремщик. – Я же говорю: вощенку просто так не оторвешь.
– Там видно будет. Возможно, сумеем разглядеть на просвет, имеется ли вложение между слоями. Тогда ваши коробки уцелеют. Если же нет – чтобы исполнить приказ министра внутренних дел, потребуется взломать ваши изделия.
Дружинин не обрадовался просьбе. Она больше напоминала поручение. Однако в кармане у сыщика лежала бумага за подписью Хрулева. Начальник ГТУ обязывал всех чинов ведомства оказывать статскому советнику Лыкову полное содействие. Деваться помощнику смотрителя было некуда. Питерец попытался ублажить его:
– Если перехватите, выхлопочу вам награду.
– Все вы обещаете… – вздохнул Дружинин и ушел. А сыщик отправился в восьмой коридор каторжного отделения, потолковать со старшим надзирателем Комиссаровым.
Старший сидел у себя в комнатке и что-то писал. Увидев гостя, вскочил и вытянулся во фрунт:
– Здравия желаю, ваше высокородие! Рад видеть вас в прежнем чине!
– Слышал уже?
– Так точно. Переживал за вас…
– Спасибо, Аким Петрович. Да, я вернулся на службу.
