Автор
В здании ГАИ загорелась машина с ключами в бардачке. В центре города происходят маленькие инциденты, и подозрения падают на чиновников. Тревожно, когда опальный министр внутренних дел сам приходит к директору полиции за отчетом. Здесь начинается расследование необычного дела с паутиной загадок и интриг....
Полгода выброшено из жизни, несколько раз меня чуть не зарезали в Литовском замке… Однако обошлось. Мне нужен твой совет.
Комиссаров прикрыл дверь и вытянулся еще сильнее:
– Слушаюсь.
Лыков знал цену этому человеку. Высокий, сильный, совершенно безжалостный, он был грозой кобылки[34]. Мог круто обойтись и с «иваном», но старался без необходимости не дразнить фартовую верхушку. Кличка у него была – Столыпин. Вместе с помощником Храповым Комиссаров держал в кулаке все каторжное отделение. Он отправил в больницу многих протестантов[35], а кое-кого и на кладбище.
– Со дня на день обитатели восемьдесят первой камеры должны переправить на волю секретную депешу. Как мне ее перехватить? И так, чтобы это осталось в тайне.
Старший надзиратель наморщил лоб:
– Там народ серьезный, почти все вечники.
– Были бы карманники, я бы сам справился."
"– Ваше высокородие, мне известны два способа, как выносят они письма. Первый – это через надзирателей, моих, значит, подчиненных.
– Аким Петрович, а есть будто бы и третий способ.
– Это какой же, ваше высокородие?
– Да в переплетной мастерской. Они клеят картонки для кондитерской фабрики. Спрятать внутри маляву и отослать заказчику.
Комиссаров озадаченно почесал нос:
– Эх-ма… Не подумал. А ведь и взаправду могут. Только как потом ту депешу на воле сыскать и в нужные руки передать? Тех коробок мильон. Мои-то способы испытанные и потому надежные.
– Знаешь что, Столыпин. Давай чаю попьем и покалякаем. Может, еще что важное вспомнишь.
Старший надзиратель зашел в сборную[36], велел принести чаю и, вернувшись, спросил у гостя:
– Не желаете, пока заваривают, в камеру ихнюю сходить?
– В «иванскую»? А зачем?
– Ну… поглядеть, что там за народ.
– Там у тебя кто? Знаю лишь про Зуйка и Хаджи-Дуку.
Комиссаров стал загибать пальцы:
– Другие – это Приговоренный, Мазепа, Бершов, Васька Полундра, и еще три поляка из Варшавы присланы. Всех «иванов», с панами, мы считаем в девять человек.
