Пепел: В руках незаметного путешественника прячется тайна Седьмого Неба. Подземелья красной кометы раскрывают дверь в бездну демонов, а посох и ускоренная походка подстегивают героя к опасным миссиям. Его судьба сливается с неведомой трагиками над всеми богами, будь то смертные или бессмертные....
Осела метель, пропала пурга, исчез буран и очертания ведьмы проступили сквозь пелену, застилающую взор Пепла.
Сидхе с недоумением смотрела на черное жало, пробившее её затылок и вышедшее через гортань, разрезавшее язык и раздробившее зубы. Адамантиевый наконечник провел древко зачарованный стрелы почти на семь дюймов. Спустя меньше чем мгновение еще одно жало показалось из горла, потом из сердца и, наконец, из солнечного сплетения.
Не прозвучало ни вскрика, ни стона, ни предсмертного проклятья. Глаза АнаБри остекленели, а следом сидхе рассыпалась словно разбитая хрустальная ваза.
Алиса, буквально подлетевшая к Эшу, скороговоркой произнесла целительное заклинание.
— Схххх! — именно с таким звуком несостоявшийся мертвец втянул воздух.
— И чего так кричать? — Лари отчаянно прыгал на правой ноге и страстно дырявил мизинцем левое ухо. — Демон, да у меня контузия!
— Четыре стрелы за раз? — поинтересовалась Мери.
Тулепс лишь с гордостью выпятил подбородок и стукнул себя кулаком по богатырской груди.
— Ненавижу зиму, — проскрипел Мервин, в который раз вынимавший из бороды многочисленные снежинки и льдинки.
“Пни” откровенно говоря валяли дурака, делая вид что только что не одолели великую сидхе. Боги и Духи, да среди Странников, за всю их историю, вряд ли найдется полсотни счастливцев, способных похвастаться подобным подвигом. Убить бессмертного это такое достижение, за которую платят не золотом, а бессмертной славой… Что, если зрить в корень, в конечном счете приносит презренный металл.
— Псх, — прохрипел Эш.
— Что? — переспросила наклонившаяся жрица.
Волшебник собрал оставшиеся силы и выдохнул:
— Посох.
— Да, конечно!
Алиса вскочила, нахмурила тонкие брови и что-то произнесла. Ласточкой взлетел не самый легкий жезл и чары, сдерживающие посох, лопнули будто перетянутая лютневая струна. Эш вытянул руку и меньше чем через мгновение почувствовал приятную тяжесть, пальцы сжали теплую древесину. Сей же миг “Пни” могли наблюдать удивительнейшую метаморфозу.
Эш внешне посвежел, глаза вновь загорелись привычным озорным огоньком, и уже меньше чем через удар сердца магик ловко вскочил на ноги, будто и не было почти недельного плена.
