Легкий поворот судьбы превратил младшего лейтенanta Ивашова из удачливого следователя в искалеченного перебежчика, когда он случайно выдает себя за шпиона. Теперь он не просто живет под колючей каймой реальности — теперь его жизнь целиком зависит от того, сможет ли он уцелеть и вернуться домой, оставаясь незамеченным....
Он всего лишь отцепил со своего головного убора кокарду с инициалами австрийского императора, как сделали и многие другие пленные.
В бараках для военнопленных были больница с операционной палатой и аптека. Стирались они в специально отведенном месте возле больницы. Их одежда выпаривалась и проходила обработку в специальных бочках-вошебойках.
Кормили пленных довольно сносно, точно так же, как и солдат русской армии. Каждый день щи или суп с четвертью фунта мяса и тремя фунтами хлеба. Им полагалось еще чуть менее половины золотника чаю и шесть золотников сахару.
Пленные офицеры в лагерных бараках не содержались. Им полагалась квартира, отдельное питание и жалованье от пятидесяти до ста рублей в месяц в зависимости от чина.
Начальники лагеря менялись едва ли не каждый месяц. Нынешний комендант генерал-майор Кузьмин-Караваев, имеющий весьма высокопоставленных родственников, был очень недоволен назначением, а потому в Дарницу наведывался редко.
Лагерем стал верховодить комитет, сплошь состоящий из чехов, вербующих добровольцев в русскую армию и национальные легионы, которые должны были сражаться против немцев.
Фредек Балош, конечно, хотел вырваться из лагеря, однако в добровольцы записываться не спешил. И не прогадал! Вскоре вышел приказ императора Николая Второго разгрузить Дарницкий лагерь, распределить людей, содержавшихся в нем, по сельскохозяйственным и общественным работам, в том числе и на украинских землях. Это было выгодно русскому военному руководству и являлось почти полной свободой для пленных.
"Бывший рядовой пятого маршевого батальона второго корпуса четвертой австро-венгерской армии Фредек Балош попал в город Ровно. Таких людей, как он, было там около сотни. Разместили их в наемных домах, расположенных в Старом городе. Партиями по десять-пятнадцать человек водили на работы и на обед. По вечерам им не возбранялось выйти прогуляться в город.
Местные жители относились к австриякам и венграм довольно благодушно.
Контакты с горожанами не поощрялись, но и не запрещались. Да и не приставишь к каждому пленному по надсмотрщику. Так что у некоторых особенно удачливых ребят даже завелись романы. Вдов в городе было много, и некоторые из них не отказывали в ласке молодым парням, не успевшим налюбиться. А какой они национальности, было не столь и важно.
