В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
Они где-то раздобыли баранов и принялись их свежевать и запекать на кострах. Часть воинов отгоняло лошадей на горные пастбища. Это не кочевники, которые не расстаются с конем ни днем, ни ночью. Лицо центуриона выражало умиротворение и спокойствие. Такое бывает только у старых вояк, уставших бояться смерти."
"— Жаль, что с нами нет «круглых» судов, не на чем будет увезти трофейных лошадей! — произнес я.
Фест Икций посмотрел на меня так, будто пытался определить, шучу или нет?
— Впрочем, они на ночь угоняют лошадей на пастбища в горы, а мы так далеко отходить от города не будем, — продолжил я.
— Зачем отходить? — не врубился центурион.
— Собираюсь ночью атаковать их тремя отрядами: два выйдут через морские ворота и ударят вдоль восточной и западной стен, а третий — через эти и поможет им гнать врага, — объяснил я.
— Думаешь, стоит рискнуть? — задал он вопрос.
Скорее всего, хотел спросить, не лучше ли тихо пересидеть за высокими и крепкими стенами, тем более, что мавретанцы явно не собирались штурмовать.
— Лучшая защита — нападение, — поделился я афоризмом из будущего. — К тому же, сюда может идти еще один отряд с осадными приспособлениями. Наверняка у царя Бокха есть на службе карфагеняне, умеющие изготовить их и применить.
— Это да! — согласился со мной Фест Икций. — Карфагеняне с радостью сделают нам любую пакость!
Интересно, а как бы римляне относились к карфагенянам, если бы победили те, сравняли Рим с землей и посыпали ее солью, чтобы на этом месте больше ничего не выросло?
— Каким из трех отрядов ты хочешь командовать? — спросил я.
— Любым, — ответил центурион. — Наверное, здесь будет труднее всего. Этот отряд и возглавлю.
— Выделю тебе больше людей, — предложил я.
— Не надо, справлюсь, — отмахнулся он.
53
Молодая луна светила слабенько. С расстояния метров двадцать я с трудом отличал дерево от человека. Впрочем, деревьев рядом с городом мало. Наверное, спилили на дрова. Оставшиеся по большей части были ритуальными, на которые мавретанцы вешали разноцветные ленточки и другие тряпки.
