В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
Галлы поверили моим словам, потому что очень хотели поверить.
Мы вышли по лесу к дороге, соединяющей Немаусус и Арелат, движение на которой было очень редкое, за день проезжало две-три арбы и проходило с полсотни путников. Путешествия по суше — не самый востребованный вид развлечений сейчас. Я нашел удобное место для нападения, над которым пришлось немного поработать, в том числе оборудовать места для катапульт. Поскольку у меня было мало стрелков, пришлось подключать и корабельную «артиллерию». На месте засады оставил небольшой патруль, приказав не светиться, не попадать на глаза аборигенам, и еще один выслал километров за десять вперед.
С учетом того, что путь по суше от Толозы длиннее и тяжелее, чем по морю от Нарбо-Марциуса, я ждал обоз с золотом на пятый день. Велиты и стрелки расположились неподалеку от дороги Немаусус-Арелат, чтобы не попасться на глаза прохожим и быстро зайти на позиции, когда появится обоз.
— Везут на трех арбах, запряженных парами волов.
Не обманул проконсул. Значит, и мы не подведем его.
— Всем по местам! — приказал я.
Мои воины ломанулись на заранее приготовленные позиции с такой быстротой, будто там ждали девицы, соскучившиеся по мужской ласке. Среди них было и десятка два гребцов, владевшие худо-бедно луком или пращей. Сгодятся для плотности обстрела."
"Я занял место в кустах рядом с другими лучниками и чуть впереди четырех катапульт, перетащенных сюда.
