В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
Приятно было убедиться, что твои приказы не похеривают, когда думают, что все равно не узнаешь. Нас не заметили, что было лучшей оценкой нашей маскировки.
Мы просидели в засаде до полудня. Если бы тевтоны пошли по верному следу, то уже должны были даже неспешным шагом дойти до этого места. Мы вышли к своим лошадями, которые паслись стреноженными на поляне в лесу, после чего поскакали рысью догонять своих, и в лагерь нашей армии приехали вместе.
Надо было видеть лица воинов из других отрядов! Каждому воину из моего отряда досталось по два жеребца и кое-что из оружия и доспехов тевтонов.
Мне, как командиру, достались почти три десятка лошадей. Я оставил себе двух, самых лучших, остальных через Перта раздал галлам из отряда его приятеля. После нашей победы они должны будут заплатить за этих лошадей золотом или серебром.
Наш удачный зачин убедил, если ни всех, то многих, что победа будет за нами.
— Я понимаю, что вы рветесь с бой, хотите разбить врага и взять богатые трофеи, но надо подождать еще два-три дня. Мы там замутили кое-что, что должно перессорить наших врагов.
Шутку оценили дружным гоготом. После чего мне единогласно дали еще три дня на выполнение своих задумок.
65"
"Оставленные мной три наблюдателя на противоположном берегу реки так и не смогли уверенно сказать, разбирались тевтоны с кимврами из-за лошадей или нет.
