В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
Поняв это, я развернул коня и помахал окровавленной пикой в сторону леса, из которого мы выехали, и сам поскакал в ту сторону. Мои воины были проинструктированы перед началом нападения, правильно поняли и выполнили приказ. Позади нас оставались убитые и раненые враги, по самым скромным прикидкам тысячи две с половиной.
Поскакали мои воины не по дороге, а через лагерь, чтобы по пути прихватить добычу. Само собой, интересовало их не барахло, а девки. Мы давно уже в отрыве от дома, изголодались по любви и ласке.
"Вот тут я и заметил девушку лет четырнадцати, голубоглазую блондинку с двумя толстыми косами, закинутыми на грудь, довольно развитую для такого возраста. В Средиземноморье такие попадаются редко, поэтому меня цепануло, поэтому, закинув щит за спину и переложив пику в левую руку, повернул коня в сторону девушки.
На своих двоих не догонишь всадника, даже если на коне двое. Мой отряд благополучно доскакал рысью до лесной дороги и дальше поехал трусцой, разобравшись на турмы. Командиры по очереди подъехали ко мне и доложили о потерях. Не хватало восемнадцать человек. Когда и как они погибли, выясним позже.
