В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
Нет обиднее для мужчины, когда у него умыкнули бабу, даже если она до чертиков надоела. Одно дело — сам выгнал, а другое — утащили из-под носа. А уж если украли невесту, то и вовсе злость и печаль невообразимые.
Когда они приблизились на опасное расстояния, я повернулся к своему денщику и по совместительству трубачу галлу Мабону и приказал:
— Труби отход.
Мабон выкупил себя и свою семью после предыдущего похода и остался вольным арендатором на моем участке, хотя я сказал, что может устроиться в городскую стражу, а я найду замену.
Заслышав протяжный, унылый звук рога, мои подчиненные разворачивают коней и скачут в сторону леса. Почти у всех поперек лошади уложена девица, но есть несколько неудачников, которым придется ждать третьей попытки. Наверное, сплоховали из-за того, что долго перебирали.
"Из ложбины в юго-восточной части вражеского лагеря выскочила конница и понеслась в нашу сторону. У нас фора километра два, поэтому я не спешу, скачу в хвосте своего отряда трусцой, чтобы не передумали догонять. Заехав в лес, подгоняю своего коня шпорами и кричу подчиненным, чтобы поторопились. Нам надо будет подготовиться к встрече гостей.
В этом месте дорога проходила между двумя крутыми склонами, поросшими густым кустарником и деревьями.
Я занял место за невысоким, но толстым, дубом, который, казалось, вонзил свои мощные корни в каменистую почву. Кустарник перед моей позицией был подчищен, чтобы не мешал стрелять из лука.
