В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
«В такой-то год правления демиурга Агасикла…». Разобраться в таких календарях было трудно, поэтому я не забивал ими голову. В последние годы новой точкой отсчета стал Александр Македонский, точнее, его смерть. События делили на те, что были до и после нее. Потом начнут отсчитывать от предполагаемого рождения Христа.
— Очень давно! — воскликнул капитан, который, как подозреваю, говорить спокойно не умел.
— При жизни твоего отца или деда? — попробовал я уточнить.
— Какого деда?! Тогда еще не родились даже мои предки в седьмом колене! — избыточно эмоционально ответил он.
Каждый уважающий себя человек в предыдущую эпоху обязан был знать предков до седьмого колена. Некоторые, шибко грамотные, утруждали себя знанием до двенадцатого колена, но обычно это были представители знатных родов, которым есть, чем гордиться. Далековато меня закинуло. Если брать по двадцать лет на колено, значит, лет сто сорок скаканул, не меньше. В Херсонесе теперь некому заплатить выкуп за меня.
Захотелось поделиться горечью, и я ответил на вопрос, заодно огласив неприятный для капитана вывод:
— Чтобы понять, кто ты? Теперь знаю, что ты из низкородных.
— Шагай на галеру, умник! — прикрикнул он. — Ты теперь мой раб, а не знатный человек!
— Будь со мной вежлив, иначе не получишь богатый выкуп, — напомнил я.
— Сколько за тебя заплатят? — поинтересовался капитан.
— Двадцать мин серебра, — ответил я.
С легкостью мог бы пообещать и больше, ведь заплатить выкуп все равно некому, но боялся, что мне не поверят.
— Это слишком мало! — возмутился он. — Ты стоишь не меньше таланта!
— Живу слишком далеко от этих мест. Наши купцы здесь бывают редко и больших денег с собой не возят, — объяснил я.
— Откуда ты? — спросил капитан.
— Из Гипербореи, — сообщил я.
— А где это? — удивился он.
— Далеко.
— Знаю, — ответил он. — Там сарматы живут.
Видимо, скифы покинули свои земли под натиском воинственных соседей. В предыдущую эпоху сарматы были мирным народом, живущим по ту сторону Дона. Наверное, расплодились не в меру и поперли на запад.
— Ладно, подожду выкуп, — согласился капитан и приказал Спевсиппу, который опять стоял на полубаке: — Прими его.
— На весло? — спросил тот.
