Исторический роман о жизни иноземца в Римской республике II века до н. э. Герой, вербованный на военную службу, встанет перед выбором: верность Риму или собственная свобода. Его судьба переплетена с судьбами империи в переломный момент её истории.
Видимо, происходит этот нумидиец из царского рода. Что ж, мне не впервой убивать особ царских кровей. Я всадил ему стрелу прямо в верхнюю часть бороды между не завязанными нащечниками. Может быть, попал в рот или подбородок. Выстрел оказался смертельным. Вражеский командир сделал по инерции еще один шаг и свалился в ров, скатившись в не засыпанную часть его.
Это не остановило нумидийцев. Плотной волной, сузившейся в месте перехода через ров, они катились на каструм, поднимались по валу, прикрываясь поднятыми вверх, круглыми щитами. Как только кто-то из врагов забывал об осторожности и опускал щит, я тут же посылал стрелу. Она пробивала любой доспех и то, что он защищал. Я видел у убитых мной и упавших ниц врагов торчавшую из спины, окровавленную, переднюю часть стрелы. Волна накатила на переднюю линию легионеров, уплотнилась, слившись, казалось, с ними в одно целое — и, поредев, начала откатываться все быстрее и быстрее. Перебравшись через ров, многие нумидийцы, не обращая внимания на команды командиров, побежали в сторону заходящего солнца. К ним присоединились отряды, штурмовавшие каструм с других сторон. Эти отступали с громкими криками, которые я сперва принял за типичные обвинения в предательстве.
— Наши возвратились! — прокричал кто-то внутри каструма.
Вернулся отряд, посланный на помощь центурии, охранявшей скот. Видимо, нумидийцы специально атаковали сперва там небольшими силами, подождали, когда часть легиона уйдет из каструма, и напали на него главным отрядом. План был хорошо, но стойкость оставшихся римлян спутала его."
"Ко мне подошел центурион, защищавший пролом в частоколе. Ростом он был на полголовы выше, что для меня в последнее время непривычно. Лицо — одни шрамы. Такое впечатление, что собирались сделать отбивную и почему-то передумали. Может, мясо показалось слишком старым.
— Ты кто такой? — спросил центурион строго, как нашкодившего подростка.
Я решил не забивать ему голову своими непривычными для римского уха именем, отчеством и фамилией, ответил просто и понятно:
— Опцион с либурны «Стремительная». Прибыл сюда с посыльным офицером.
— Ты вовремя подоспел и хорошо проявил себя. Доложу легату, — пообещал он и разрешил: — Твои люди могут собирать добычу с убитых вами.
Часть его легионеров уже приступила к этому увлекательному занятию.
