В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Мысль о том, что после всего произошедшего Рада станет его бояться, неприятно скользит по натянутым нервам. Но
напомнить о ее страхе он не решается. Ему хочется побыстрее все это забыть, а не мусолить в глупых разговорах. Ему ли не
знать, что словам — цена маленькая. Да и не умеет он вести долгих проникновенных разговоров.
Рада хочет что-то спросить. Или сказать. У нее на лице написано решительное выражение, она уже приоткрывает губы, но
отступает и вместо заготовленных слов роняет несмелое: — «Я умоюсь», — затем подбирается к краю, спускает ноги на пол
и, отталкиваясь, встает с кровати.
жестах нет решимости, нет скорости. Нет в них жизни.
Она уходит в ванную, сначала умывается, как и говорила, тщательно вытирает лицо полотенцем, как будто тянет время.
Потом и вовсе раздевается, встает под душ. В другой раз Гера бы к ней обязательно присоединился, но сегодня не
предпринимает такой попытки. Он остается на месте, курит дамские сигареты и глотает вино из чашки, словно чай или кофе.
Он наблюдает за ней. Смотрит, как она моется, не упуская ни одного даже слабого движения и забывая дышать. А Рада, не
делает ничего намеренно томного, она скованно стоит несколько минут, обхватив себя руками. Греется. Когда ей становится"
"тепло, у нее расслабляются плечи, и распрямляется спина. Гера согревается вместе с ней — глядя на нее. Она взбивает
шампунь в темных густых волосах. Смывает с себя пену. Ее ладони хаотично и нерасчетливо скользят телу, касаясь
интимных мест — груди, промежности, — омывая их.
руки под голову. Он хочет Раду так сильно, что его сухая кожа вновь покрывается испариной.
Рада быстро выходит из душа, первым делом оборачивая голову небольшим полотенцем, чтобы не оставлять после себя
лужиц воды. Затем она накидывает теплый махровый халат на голое тело и снова возвращается к волосам — как следует их
вытирает.
Артём, слыша осторожные шаги, позволяет себе ухмыльнуться.
Рада аккуратно усаживается рядом.
— Артём, — тихо говорит она, — ты же его не просто так? Нет?
Гергердт одним движением поднимается на постели, садится и снова упирает локти в колени.
— М-м-м, — делает последнюю затяжку и мотает головой, выпуская дым вниз, в пол.
Подбирая и напряженно стягивая полы халата, Дружинина подсаживается еще ближе. Она молча ждет развернутого ответа,
ее взгляд сверлит его висок.
