В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Гере кажется, что в этом месте у него начинает зудеть кожа. Он поднимает взгляд и смотрит
Раде в лицо, в ее чуть покрасневшие глаза.
— Он же в чем-то виноват, да? Ты же не просто так?..
Если бы Артём хотел ответить как-то по-другому, то сейчас, глядя на нее, не смог бы. Таким тоном, каким спросила она, не
спрашивают, а подсказывают ответ.
— Я ничего не делаю просто так, — отвечает он и подает ей чашку с вином. — Он плохой человек, он заслужил. Я ничего не
делаю просто так.
Это скупое объяснение Раду устраивает, об этом говорит ее глубокий вздох облегчения.
— Пей, — говорит Гергердт чуть жестче, чем требуется, чтобы просто предложить вина.
— Хорошо, — кивает. Соглашается. Верит. Надо верить. Она очень хочет ему верить и не хочет видеть в нем чудовище.
Насмотрелась уже на этих чудовищ. Гера другой. Просто его никто никогда не любил. А она любит.
Рада послушно выпивает чашку и взглядом просит добавки. Ей тоже хочется поскорее расслабиться. Почему-то сегодня
вино на нее не действует, но пить что-то покрепче страшновато.
— Прости, что я тебе столько всего наговорила.
— Да, ты разговорчивая, — чуть равнодушно отзывается он.
— Я не хотела. Никак не могла взять себя в руки… все так ужасно… — Ее голос чуть подрагивает, почти незаметно, но Гера
слышит. Четко различает неровности в тоне, которые выдают волнение.
Раде и сейчас совсем не спокойно, но по крайней мере ее не выкручивает, не ломает, не выворачивает изнутри, как было
еще недавно, когда хотелось все разрушить и разбить.
Наверное, кто-то чужой, увидев ее, вызвал бы скорую и надел на нее смирительную рубашку. А Гера… Как он только стерпел
это все.
— Я правда… — снова начинает оправдываться, потому что ей кажется, что не понимает он того, что она хочет сказать. Или
не принимает ее извинения. Недостаточно ей ухмылки и язвительного замечания, которыми он отделывается.
Гера подносит к ее губам чашку, словно в очередной раз желая закрыть ей рот, и Раде приходится сделать несколько
глотков под его давлением.
— Ладно, побуянила чуть-чуть, не переживай. Я тоже... импульсивный, — последнее говорит с особенным выражением.
Залпом выпитое вино, наконец, ударяет в голову. В груди и желудке ощущается тепло. Рада благодарно прижимается к
Артёму и легко целует его в плечо, где-то в районе ключицы. Поцеловав, отталкивается от него, чтобы поставить на
тумбочку пустую чашку.
