Человек, когда-то считавшийся неудачником, добивается всего, о чем мечтал. Но обилие материальных благ оборачивается духовной пустотой. Погружаясь в беззаботное наслаждение, герой становится заложником собственного внутреннего вакуума. История о том, как успех без смысла разрушает личность.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Перерыв на жизнь»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Человек, когда-то считавшийся неудачником, добивается всего, о чем мечтал. Но обилие материальных благ оборачивается духовной пустотой. Погружаясь в беззаботное наслаждение, герой становится заложником собственного внутреннего вакуума. История о том, как успех без смысла разрушает личность.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Человек, когда-то считавшийся неудачником, добивается всего, о чем мечтал. Но обилие материальных благ оборачивается духовной пустотой. Погружаясь в беззаботное наслаждение, герой становится заложником собственного внутреннего вакуума. История о том, как успех без смысла разрушает личность.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И вообще не думала, что до такого когда-нибудь докатится. Но ей становится невероятно легко.
Продолжает на следующие день:
«Подлец! Негодяй!»
«Как ты мог!..»
«Я тебя ненавижу!..»
«Как ты?»
«Гера, как ты?»
«Что ты сегодня ел?»
«Напиши!!!»
Через какое-то время теряет счет своим идиотским сообщениям и перестает писать.
Он отвечает ей через три дня. Ночью.
Она не спит. Видит, как загорается экран телефона и тренькает короткий звонок. Читает одно слово, которое сжимает грудь
беспредельной болью и безграничным счастьем.
* * *— Иди нахрен, — вместо приветствия посылает Гера Шаурину и бросает трубку.
«Гера, я тоже умею ругаться матом», — пишет Алёна.
— Ладно, — отвечает он. — Чего хотела? Узнать, отправил ли я ее? Да. Она ушла.
— Как ты?
— Дохера делов. Давай уже, Доктор, задвинь мне какую-нибудь очередную психтеорию. Мой мозг сейчас чист как слеза
младенца. Внимаю, — язвительно усмехается, не узнавая сам себя. Почему-то до зубной боли хочется услышать что-то
хорошее. Ну, или просто что-нибудь от кого-нибудь услышать.
— Она тебе пишет, звонит?
— Пишет.
— Ты ей отвечаешь?
— Нет.
— Хочешь, чтобы она замолчала?
— Нет.
— Что пишет?
— Ругается. Было дело, матом.
— Молодец. Счастливый ты. Видишь, как она тебя любит, — бодро делает вывод Алёна.
— Угу. Говорит, «скотина, всю жизнь мне испортил».
— Конечно, испортил. Правильно. Раньше бы она в одеялко завернулась и тихонько помирала, а сейчас уже так не может, ей
все это жутко не нравится. Мечется, выход ищет.
— А ты?
— Что я?
— Как ты? — просто спрашивает Шаурина. Точь-в-точь как Рада.
— А я устал.
— А я на тысячу процентов уверена, что ты даже от ее вещей не избавился, все лежит на месте, как будто Рада вышла в
булочную и через пятнадцать минут вернется. И ты еще ни с одной шлюшкой своей не переспал, но не потому что сильно
верный. А потому что потрахаться со шлюшкой — значит, принять реальность происходящего. Страшно, да?
— Я тебе ничего не говорил про ее вещи.
— А не надо ничего говорить. Это жизнь. Я бы тоже не собирала. Вещи собирать — это самоубийство, а ей жить хочется.
После этой фразы он отключает телефон. Наслушался.
Выливает в раковину остатки виски. Напился.
За эту неделю влил в себя столько спиртного, сколько за последний месяц не выпил. Не мог без этого спать. Пил, а горло все
равно драло от сухости. От не сказанных слов. Одного слова.
Не переспал ни с одной шлюшкой… Точно. И шлюшки эти достали. Как будто у него на лбу что-то такое написано. Лезут,
цепляются, как репей, проходу не дают.
Бабы — дуры…
Гергердт поднимается в спальню, сдирает с себя вещи. Садится на смятую постель.
Олька. Привычно выныривает непонятно откуда. Трется о ногу. Кружит, ласкается. Слегка кусает за ладонь, рассчитывая на
внимание.
— Уйди, — отгоняет ее, как обычно, а она не уходит.
