В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Новость про то, что Рада с Наташкой намереваются пойти в кафе, Гере не нравится.
— Романтику, говоришь, — задумчиво протягивает Артём и качает головой, — никакая это не романтика.
— Почему?
— Потому что, как говорит один очень уважаемый мною человек… вот чувствую, что меня где-то на*бывают, а где, понять
не могу.
Глава 22
Но следует отметить понятливость существа.
Дело вполне идёт на лад.
«Собачье сердце»— Вообще не понимаю, как можно по одной бабе с ума сходить. Ума не приложу.
— Вот и я, Ваня, вот и я, — насмешливо вздыхает Крапивин.
же не дикарь какой или неандерталец, чтобы в сотый раз обрывать Раде телефон или, хуже того, нестись за ней в этот…
хм… клоповник. Да, Артём? Ты же не собираешься сейчас так сделать?
— Два раза позвонил, не звездите. Узнал, как доехала, — говорит Артём, не отрывая глаз от экрана мобильного и набирая
сообщение: «Рада, ты скоро?»
— Подумай, Гера, мы плохого не посоветуем, — не унимается Иван, поддерживая Крапивина, — в отношениях важна
свобода.
— Успокойтесь уже, умники. Что бы вы понимали… — бормочет Гера и читает ответ Дружининой: «Куда скоро? Только сели».
— Мы? Нет. Куда уж нам, — смеется Дима.
— Димитрий, — намеренно коверкая имя, вздыхает Гергердт, — на каком мне языке вас послать потактичнее?
— Нет, Гера, тебе Крапивина категорический запрещено посылать куда бы то ни было, вдруг Радка снова все тарелки
перебьет, кто с тобой в магазин фарфора пойдет?
— Это точно.
Дима усмехается и делает последний глоток виски.
— Ты побрякушки какие-нибудь все равно купи, женщин надо баловать.
— Ты так и хочешь на мне нажиться, страшный буржуй. — Гергердт глотает ром и снова берет в руки телефон. Отправляет
Раде «Смеркалось».
— Всенепременно. Эх, как жаль, что я Ванину свадьбу пропустил.
— Не переживай, там даже невесте ни хрена не досталось, ни платья, ни колец.
ему там мебель в квартире покрошила за такую свадьбу, — заверяет Артём, бросая на Ваню усмехающийся взгляд."
"Дима громко смеется, отодвигая от себя стакан и плотно приваливаясь к спинке кресла.
— Ты мне еще посмейся-посмейся, посмотрю я, сколько на неделе раз тебе самому придется тарелки покупать! Жених! —
взрывается Гергердт хохотом.
