В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Только ты уточни, подходит ли эта посуда для посудомоечной машины и микроволновой печи.
Думается мне, что нет.
Артём шевельнул рукой, подзывая бдительно следящую за их компанией девушку-консультанта, и та, вооружившись
услужливой улыбкой, подходит, выказывая готовность ответить на все возможные вопросы дорогих клиентов.
— Я вас слушаю…
— Новую тачку легче купить, чем новые тарелки, — с едва заметным раздражением говорит Гера.
— Это точно, — соглашается Крапивин. — А «старые» тарелки купить еще труднее.
недорогого, подделок более восьмидесяти процентов. Подделывают практически все: старинный фарфор, мебель, часы,
скульптуру.
— Надеюсь, мы не нарвемся на какое-нибудь фуфло. За такие-то деньги.
— Нет, это точно не фуфло, — уверенно говорит Дима.
— Ага, Димка все знает, Димка фарфоровую собаку съел, — дразнит Крапивина Катька.
— Праздник праздником, но мне точно нужна посуда, которую можно и в посудомойку сунуть, и в микроволновку, —
решительно заявляет Гергердт.
— Вот этот посмотри, — Дима делает шаг в сторону и замирает взглядом на верхней полке, где красуется столовый набор
кремового цвета. — Элегантно. Благородно. Классически.
— Дима, а что так скромно? — не устает поддевать Катя. — Тут даже ободка нет золотого в двадцать два карата.
— Оно и понятно, что для Катерины Великой мне пришлось бы искать чашечки, которые сам Ренуар в пору бедного детства
расписывал, а Артём не против из обычного костяного фарфора есть.
— Нет, Митенька, — язвит Катя, — я патриотка, мне только кузнецовский фарфор подавай.
— Ладно, крошка, уела, уела. — Дима со смехом обхватывает Катю за плечи и прижимает к себе.
* * *— Артём Андреевич, если что, я в этом сраме участвовать не буду. А то и так целыми днями Петровна встань сюда,
Петровна встань туда… Может, вы мне еще и доплачивать будете за позирование?
— Чего? Петровна, тебе вчера страшный сон приснился? В каком сраме? — Артём спускается с лестницы, на ходу
натягивая футболку.
— Да вон в том, что в кабинете…"
"Гера, не задерживаясь, направляется прямиком в свой кабинет, чтобы выяснить, что так возмутило старуху. Войдя в
комнату, он сразу понимает, что имела в виду Петровна.
На стенде висит новая фотография. На ней изображена Рада. Обнаженная.
— Ничего себе ты, Мармеладка, даешь… — пораженно выдыхает Гергердт и срывает фото.
Похоже, снимок сделан в спальне. Рада стоит боком и, чуть выгнувшись, опирается на спинку стула руками.
