В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Или у вас самих какие-то важные планы?
Алёна внимательно смотрит на Раду, но она отмалчивается. Тянет с ответом, покручивая на пальце кольцо с массивным
изумрудом.
— Мы так далеко не заглядываем, время покажет, — неопределенно пожимает плечами.
— Вы сначала приглашение пришлите на свадьбу, ждут они. Я приглашение еще не видел, — фыркает Гера.
— Будут вам приглашения, скоро будут, — смеется Шаурин.
— А ты чего с водой? Или вы уже ждете кого-то? — интересуется Рада у Алёны.
— Ох, нет, у меня просто желудок болит.
— Ты что, мы диссертацию пишем, — добавляет Ваня.
— Хорошее дело, — смеется Рада. — Я свою так и не дописала.
— Вот, — смеется Ванька, — смотри и учись. Нормальный человек перед тобой.
— Мне нормальной становится уже поздно, Ванечка, — усмехается жена. — Вот женился бы на нормальной, и были бы тебе"
"скандалы вместо обнаженки.
В сумке у Рады звонит сотовый. Дружинина нехотя достает его, словно знает, кто ее тревожит. Звонок ее явно не радует, и
она не спешит отвечать.
— Отец, — сообщает Артёму.
— Ну, скажи, что перезвонишь.
— Нет, — хмурится, — пойду поговорю, а то потом поздно перезванивать, да и не хочу. Так что я покину вас на несколько
минут. Не скучайте.
— Заскучаешь с ними, жди.
Рада выходит из-за столика, потому что не хочет разговаривать у всех на глазах. Трубку может взять мать, а разговоры с
ней никогда не проходят в спокойном тоне. Еще не хватало, чтобы очередная семейная драма разыгралась на глазах у
друзей.
— Я забыл, мне же тоже надо позвонить, — вдруг говорит Иван и выходит.
Тоже не скучайте.
Гергердт провожает друга взглядом и смотрит на его жену.
— Скажи Ване, что это было очень неубедительно. Что тебе надо? Что ты лезешь? — сразу накидывается на Шаурину. Это
Радка ничего не понимает, а он сразу раскусил ее провокации. Все эти вопросы и намеки.
— А ты уже сказал? Сказал Раде, когда вы расстаетесь? Ты же хотел ее отпустить. Так когда отпустишь? — отвечает
открыто агрессивно, даже не пытаясь быть вежливой.
Он приходит в ярость, разом теряя свою видимую расслабленность. Отталкивается от спинки, садясь ближе к столу, и ближе
к Алёне. Подтягивает к себе пачку сигарет, но не открывает ее. Чувствует, что если закурит, то докурить не успеет.
— Твое какое дело?
— Такое! — не пытается менять интонацию. Бросает слова ему в лицо. — Что ты с ней сделал?
— Лучше сбавь тон, — угрожающе говорит Гергердт.
