В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
По здешней традиции под бой курантов успела съесть
двенадцать виноградинок. Двенадцать виноградинок — гарантия счастливой семейной жизни на весь год. А потом они гуляли
и провели новогоднюю ночь на улице, на площади, среди веселых, радостных людей.
Никогда в жизни у нее не было такой теплой и счастливой зимы, укутанной не холодным снегом, по обыкновению, а
белоснежным цветом миндаля.
— Хорошо, — соглашается Рада. — Соберу сумку. Тоже полечу. Не хочу здесь сидеть одна.
* * *— Все, пойдем. — Рада поправляет на бедрах подол темно-синего платья.
"У нее в гардеробе теперь есть платье. Пока только одно. Они купили его в Пальме, она надевала его на Новый Год. Платье
простое, чуть ниже колен, без излишеств и глубокого декольте. Оно прямое, из плотной ткани, с гипюровыми вставками на
рукавах.
— Я уже никуда не хочу идти, — заявляет Артём.
— О, даже не думай.
Рада быстро подхватывает пальто и набрасывает его на плечи, словно прикрываясь от жадного гергердтовского взгляда.
Но разве это спасет?
Он распахивает полы, обхватывает ее за талию. Она поджимает ярко накрашенные губы и чуть отстраняется.
— Да, у меня прям кровь в жилах застыла, какая ты строгая, — усмехается он, так нравится ему ее легкое высокомерие.
При всей душевной близости, которая установились между ними, Дружинина не потеряла умение охлаждать его пыл одним
взглядом.
— Артём, мы идем или нет? Ты просто определись.
— Все-таки пойдем, а то вдруг Ванька мне решил миллион долларов подарить, а я на ужин не явлюсь.
предложит, — вздыхает, убирает руки и застегивает верхнюю пуговицу на ее ярком фиолетовом пальто.
Они немного опоздали. Шаурины уже сидели в ресторане.
— Ты где? В каких застенках? — звонит другу и направляет Раду в зал, где посадочные места отделены друг от друга
высокими перегородками. Ванька любит интим и уединение, всегда выбирает места, чтобы не быть у всех на виду.
— Направо посмотри.
Гергердт идет по проходу, поворачивает голову направо, и Ваня машет рукой, привлекая его внимание.
— Привет, отдыхающие! — говорит, радостно улыбаясь, когда они приближаются. — Заотдыхались совсем. — Обнимает их.
Крепко стискивает.
Рада в ответ благодарно целует его в щеку. И Алёну. Чувствует, как неожиданно тепло становится в груди. Все-таки очень
соскучилась по ним. Они такие забавные, всегда подшучивают друг над другом, иронизируют.
