В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Неусыпный контроль врачей и страх, что вдруг пойдет что-то не так.
Каждый месяц, день, час — борьба за маленькую жизнь, которая становится для обоих смыслом существования.
Гергердт отвез бы жену за границу, устроил в хорошую клинику, доверив лучшим специалистам, но Раде запрещают летать,
поэтому он не мог рисковать, нарушая запрет врачей. Остается только надеяться на местных эскулапов.
— Валера, чего ты потом обливаешься, когда кондиционеры на всю мощность работают? У меня уже спина инеем
покралась, а ты все потеешь и потеешь, — посмеивается Гергердт над помощником.
переложил на него все дела, какие только мог, чтобы самому не оставлять жену в одиночестве и отлучаться из дома как
можно реже.
Иванов тяжело выдыхает, стирая каплю пота с виска и пряча носовой платок в карман брюк.
— Думаю.
— Ох, тяжела ты, шапка Мономаха! Плохо подумаешь — мало будет денег, хорошо подумаешь — много будет денег. Жаль,
что денежки из воздуха не берутся, да?
— Это точно, — подтверждает Валера, опустошая стакан с минеральной водой.
— Ладно, дуй в банк, потом отзвонишься.
— Уже ушел. — Валера собирает разбросанные по столу документы и сует их в кожаный портфель. Поднимает глаза,
растягиваясь в доброй улыбке. — Добрый день.
— Привет, Валера, — ответно улыбается Рада и сдерживает зевок, прикрыв рот ладонью. — Ну, и пока, наверное…
— Да, я уже ухожу. Как у вас дела?
— Замечательно. У тебя?
— Просто прекрасно. Всего доброго.
— И тебе.
Они обмениваются вежливыми фразами, и Иванов уходит.
возвращается на кухню к жене. Она, устроившись за столом, ест рисовый пудинг.
— Поспала?"
"— Валялась, валялась, но так и не заснула. Не могу что-то.
— Не дает? — присаживается на соседний стул, придвигается ближе и кладет руку на округлый живот жены, сразу чувствуя
резкой толчок в ладонь.
— Нет, буянит сегодня. Чем-то она сегодня недовольна.
— А может, наоборот, веселится, радуется?
— Может быть, — устало улыбается Рада.
— А у нее нос, как у тебя. Я запомнил, — трогает жену за кончик носа.
— Что ты там запомнил? — Она в ответ забавно морщится.
— Я все запомнил. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. — Отодвигает от себя тарелку. — Так есть хотела, две ложки съела и наелась. Аж тошно.
— Пойдем погуляем на улице. Подышим.
— Сама хотела предложить. Сейчас только шорты натяну.
— Давай, шорты тебя прям очень стройнят, — смеется Гергердт.
