В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
— Эй, нельзя издеваться над беременяшками! — оборачиваясь, кричит она, вразвалочку направляясь в спальню.
Спальня теперь находится на первом этаже. Решили, что так будет удобнее, когда появится малышка.
Пару дней назад, на очередном УЗИ, они познакомились со своей девочкой. Видели личико. Не черно-белое изображение, а
розовое, человеческое лицо. И кулачок, прижатый к щечке. То, что Гера тогда чувствовал, невозможно описать словами.
Медицина сегодня на таком уровне, что, казалось бы, не остается никаких тайн, и все-таки есть в зарождении человеческой
жизни, в ее росте и развитии что-то страшно-непознанное.
также четкое понимание, что невозможно все контролировать. Поневоле начнешь верить не только врачам, у которых на все
про все имеется научное обоснование и решение в виде очередного листа назначений, но и во что-то иное начинаешь
верить. Кого-то просить, загадывать, ждать. Молить, чтобы все было хорошо. Чтобы ничего не случилось с женой и
ребенком, потому что с каждым прожитым днем мысль о потере становится все страшнее.
любые порывы, а порой и радость ожидания охлаждает. И только когда рукой чувствуется шевеление ребенка, есть
ощущение безопасности.
Малышку решают назвать Юлей. Вернее, Артём предлагает, а Рада соглашается, она не спорит, не протестует, говорит, что
ей нравится это имя, и их девочке оно подойдет.
Гера знает, что жене очень трудно. Но Рада отличается терпением и выносливостью, какие он в ней даже не предполагал.
Не плачет она, не жалуется, стойко перенося любые трудности и неудобства, а порой и боль. Она живет и ждет. Им осталось
совсем чуть-чуть. Еще пара недель и ребенок будет считаться доношенным. Врачи поговаривают о возможном плановом
кесаревом сечении, дабы не подвергать риску жизнь обоих — и малышки, и мамы.
* * *А на тридцать шестой неделе — преждевременная отслойка плаценты и экстренное кесарево сечение. Происходящее
шокирует своей внезапностью. С момента вызова скорой помощи и до того как Раду увозят в операционную, счет идет на
секунды.
все будет хорошо…
Артём старается не пускать в свое сознание это короткое, но убийственное «если», за которым скрывается мертвая пустота
и бесконечные минуты между жизнью и смертью. На часы он не смотрит. Не может. Ищет, за что бы зацепиться взглядом, но
никак не находит.
