В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
У него выходит грубо и хрипловато. — Давай, можешь начинать бить посуду.
Глава 8
То-есть он говорил?..
Это ещё не значит быть человеком.
Впрочем, это не важно.
«Собачье сердце»— Ой, а отдай мне своего «пиджачка»? А то мой придурок все мозги мне закомпостировал. Задолбал, ей-богу, — заявляет
Наталья, налегая на мартини.
— Забирай, — смеется Рада. — А будешь мороженое? У меня есть пломбир и сироп черничный. Будешь?
— Давай, если уж обжираться, то как без мороженого? — обиженно соглашается Кузнецова.
себя, на мужиков, на весь мир, наверное.
«Пиджачком» Наташка звала Антона. Виделись они несколько раз. Нравился он ей. Неудивительно. Лощеный. Подтянутый.
Всегда при деньгах. Последнее Наташка в мужиках особенно уважала. Последнее перекрывало кучу недостатков. В том
числе, наличие жены, пивного живота и солидный возраст любовника. Почему-то подруга уверена, что размер живота прямо
пропорционален толщине кошелька. Антон стал для нее приятным открытием.
Натка еще Гергердта не видела.
Но с Гергердтом Рада Наташку знакомить не хотела. Незачем. Она и не рассказывала про него ничего, обмолвилась
только, что у нее новый «ухажер». Так она Геру обозвала – ухажером. Что-то мешало ей говорить про него. Хотя Антона
всегда спокойно с подругой обсуждала. Геру не могла. Слишком много струн он затрагивал в ее душе. Все разговоры о нем
больные. А болеть не хотелось. Отболела. Хоть и не вылечилась, но свое отболела.
— Так бросай, раз задолбал, — резонно советует Дружинина, ставя на стол розетки с мороженым. Сироп отдельно. Каждый"
"сам добавит по желанию.
— Не могу, — бурчит Натка. — Как я без мужика? Сначала нужно нового найти, потом старого бросать. В наше время без
мужика вообще нельзя. Вот если с «пиджачком» срастется, тогда и брошу.
— Наталка, вот ты дура, — говорит Рада. Ласково говорит, по-доброму.
— Все бабы дуры. Я чем хуже? — смеется подруга.
— Ничем, наверное, — улыбается Рада и щедро поливает свой пломбир черничным сиропом.
Наташка всегда вызывала у Рады улыбку. Даже когда искренне страдала, Кузю не пожалеть хотелось, а поржать над ней.
Может, потому что все ее проблемы казались мелкими и надуманными, оттого сочувствовать всей душой не получалось. И
тем не менее Рада к Наташке очень хорошо относилась. Добрая Кузька. Понимающая. Не лицемерка. О своих недостатках
знает — мишурой не прикрывается.
