В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Рада мысленно соглашается с ним, вспоминая широкие плечи и выдающуюся грудь домработницы. Одним словом — Баба-
гром. Коротко стриженная и всегда немного взъерошенная.
— Гера, не разгуливай перед ней голый! — говорит Дружинина с нажимом, а он, усмехаясь, лишь пожимает обнаженными
плечами и растирает ладонью мощный торс. — Не ревную я, — отнекивается, — но это ненормально.
— Конечно. Я сейчас покраснею от стыда.
Рада делает глоток кофе и недовольно поджимает губы.
— Давай-давай, — продолжает подначивать ее, — мне нравится, как ты загораешься, заводишься.
— Я загораюсь? — демонстрирует равнодушие и небрежно отзывается.
— Да, — касается ее щеки тыльной стороной ладони. — Продолжай, мне это нравится.
— Что тебе нравится?
— Назревающая ссора. Давай. Чтобы все как положено. Скандал, битье посуды, а потом горячий секс. Можно прямо тут. —
Гера бросает взгляд на лестницу, мечтая, чтобы Петровна побыстрее свалила.
— Гера отстань, — обрывает его Рада.
— Да, давай тут, — не унимается он. — Тут мы еще ни разу не были.
— Ну все, Артём Андреевич, — доносится грубоватый голос домработницы, и Дружинина свободно вздыхает, — пора и
честь знать. Почапала я до дому. А то Мармузик мой без ужина.
Губы Рады кривит скептическая ухмылка. Слабо верится, что Петровне знакомо такое понятие, как «честь». До сих пор не
могла Дружинина определить свое отношение к этой женщине. То ли возмущаться ее бестактностью, — чего только стоит то,
что Петровна позволяла себе подниматься, на второй этаж, когда Гера душ принимает, — то ли плевать на ее выходки.
"по всему, кроме нее в этом доме никого ничто не смущает. Безбожники.
— Подожди, — останавливает женщину Гера и взбегает на второй этаж.
Петровна задерживается, окидывает девушку презрительным взглядом, заносчиво задирает нос и поправляет на себе
тунику с широкими карманами. Рада спокойно пьет кофе, втайне радуясь, что через несколько минут эта женщина исчезнет с
ее глаз. Она ужасно напрягает. Совсем не так Рада представляла себе домработницу Геры.
выброшенный сыр с плесенью думала, что встретит забавную старушку, а встретила настоящего монстра.
— На, загонишь по спекулятивной цене. — Гергердт возвращается и закидывает Петровне на плечо свои джинсы.
— Да ну, ты что! Такие штаны хорошие! Что это тут у нас… — перехватывая джинсы за пояс, домработница, прищурившись,
рассматривает лэйбл. Отодвигает его подальше от себя, потому что страдает дальнозоркостью.
