В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Мокрыми руками она сжимает его запястья. С поцелуем выплескивает всю свою досаду, все раздражение.
Артём кладет ладонь ей на грудь, чувствует, как твердеет сосок от легкого прикосновения. Не спешит, едва касается.
Горит от предвкушения. Совсем скоро он снимет с нее майку и джинсы. Наконец-то, — сам! Подумать только! Он ни разу не
раздевал ее. Все время получалось, что они ложились в кровать голые. Никаких заигрываний, никакого спонтанного секса.
Все как-то правильно. Душ-кровать-секс.
Сегодня ему не нужен душ, хочет ее такую.
она такая ему нужна. Соскучился. Слышать ее и чувствовать. Настоящую.
— Пойдем в спальню. — Она сдвигается к краю, намереваясь слезть со стола, но Гергердт не позволяет.
— Нет, здесь.
— Мне надо в душ.
Ну вот, опять она со своим душем!
— Не надо. Ты и так из него не вылезаешь.
Спускает топ на талию, припадает к груди. Обводит языком твердый сосок, вбирает его в рот. Долго не выпускает, терзая
и посасывая.
Она часто дышит. Ее тяжелые выдохи превращаются в стоны. Низ живота сводит сладкой судорогой. Господи, эта
судорога ее не отпускала с самой ванной, с того поцелуя. А теперь внутренности разрывает от возбуждения.
Вожделение, раздражение, ревность — все смешалось. И тоска. Да, она тосковала по нему. Скучала все же. Мало было
телефонных звонков. Так странно, что так быстро она привыкла к Гере, стала в нем нуждаться. Не должна. Это все из-за
секса. С Герой он всегда бешеный.
— Ты заколебала. Вечно в джинсах, — хрипло возмущается он, — с тебя пока их стянешь, кончить можно. — А пальцы уже
расстегнули пуговицу и тянут вниз молнию.
Дружинина отбрасывает его руки и соскальзывает со стола.
— Так пойдем в спальню, говорю же. Я со своими джинсами точно быстрее тебя справлюсь.
Гера не двигается с места, не пропускает ее, прижимает к себе, закрывает рот жадным поцелуем.
Находя ее там мокрую и горячую, стонет в полураскрытые губы. Она хочет его. Так же сильно, как он ее. Она сходит с ума от
желания. Каждое прикосновение вызывает в ее теле дрожь.
И у самого каждое к ней прикосновение вызывает дрожь тоже.
Он отпускает ее на минуту. Чтобы содрать с нее джинсы. Теперь она точно не убежит. Не сможет.
Сдергивает с нее то, что ему мешает. Рада сбрасывает джинсы с ног и туда же, на пол, отправляет майку.
