Откровенная исповедь о войне и её воздействии на человека. Выпускник МГИМО Олег Нартов волею судьбы становится переводчиком в спецназе, где сталкивается со страхом, болью и лишениями. История о том, как война ломает личность и испытывает её на прочность.
Раздел Chitat.online для книги «Переводчик» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Откровенная исповедь о войне и её воздействии на человека. Выпускник МГИМО Олег Нартов волею судьбы становится переводчиком в спецназе, где сталкивается со страхом, болью и лишениями. История о том, как война ломает личность и испытывает её на прочность.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Алексей Сергеевич Суконкин Литрпг подборки серии
Откровенная исповедь о войне и её воздействии на человека. Выпускник МГИМО Олег Нартов волею судьбы становится переводчиком в спецназе, где сталкивается со страхом, болью и лишениями. История о том, как война ломает личность и испытывает её на прочность.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Мы даже ели с ним за одним столом…
— Где это было и когда?
— Это было в Элистанжи неделю назад.
— Сколько с Хаттабом было человек?
— Семь.
— Он был на машине?
— Да.
— На какой?
— На военном джипе серого цвета. Таких машин было две.
Араба вывели из палатки и показали УАЗ:
— На такой?
— Да.
Снова завели в палатку.
— Показать дом сможешь, в котором ночевал Хаттаб?
— В доме главы администрации.
— А глава где был?
— С нами.
Допрос ушел в сторону от плана, но дал вполне качественную, правда, слабореализуемую, информацию. Нужно было возвращаться в намеченное русло.
— Сегодня ты или заработаешь себе жизнь, или сдохнешь, как собака… — сказал Романов.
Араб уже вкусил гаечного ключа и вполне обоснованно полагал, что офицеры спецразведки умеют пользоваться не только монтажным инструментом, но и чем-то более изощренным. Снова ощущать вкус смерти на зубах он уже не хотел.
— Если все, что ты сказал, правда — я тебя не убью, — сказал Романов. — Но, если ты меня обманул, пеняй на себя.
Олег не знал, как сказать «пеняй на себя» и перевел арабу как «тебе будет плохо». Тот понял.
— Сколько арабов в отряде у Бислана?
— Человек пятнадцать.
— С кем ты можешь связаться по рации, и сообщить, что остался жив? В таком случае мы тебя обменяем на наших пленных…
Араб чуть заметно выдохнул. Олег расценил это как расслабление при появлении перспективы остаться в живых…
— С Абу-Бакаром, с Майрбеком, они меня понимают… Сам Бислан меня понимает немного.
— Так, — Романов радостно потер руки. Повернулся к Шумову: — Игорь, имена первых двух есть в списке убитых боевиков?
Шумов прошелся взглядом по листу с выписанными из паспортов фамилиями:
— Нет. Предположительно, живы. Если они не в группе, которая еще пока прячется где-то в Хатуни…
Через несколько минут начальник связи отряда доложил, что найденные ""кенвуды"" вполне исправны и готовы к использованию.
— Только аккумуляторы севшие… — довершил он свой доклад.
— У нас же есть такие аккумуляторы, — сказал Романов. — Делай что хочешь…
Начальник связи вышел из палатки.
Романов снова сел за карту и упер руки в свой подбородок. Иванов молча стоял над сидящим арабом. Олег смотрел на араба, и тот боялся поднять глаза, что-то рассматривая на полу палатки. В палатку вошел боец-посыльный, но Романов его выгнал на улицу.
Вошел Кириллов:
— Товарищ подполковник, нужна эвакуация раненого. Я его прооперировал, но у него большая потеря крови. На одном реополиглюкине ему не протянуть…
— Через час будет вертолет в сто восьмом полку. Готовьте раненого к отправке по воздуху, — отозвался Романов, оторвавшись от карты.
— Хорошо…
Кириллов вышел.
