В июле 2018 года трое — мать, отец и их шестнадцатилетний сын — сталкиваются с невероятной тайной: внезапно пропала дочь. Сын, обычно замканный в себе, теперь становится ключевым свидетелем, его маленький резиновый мяч — ценный артефакт в поисках. Атмосфера книги наполнена тревогой и неуверенностью, сопровождающей семейное расставание....
Калита увидел ее и несколько секунд смотрел одним глазом – второй заплыл. А затем плавно выкинул вперед правую руку, словно приглашая Дашу на танец. Вальс!
Подошва соскользнула с края ступеньки, и Даша провалилась вниз. Воздух прорезал короткий свист. Там, где только что была ее голова, в стену ударилась сверкающая рыбка и упала на пол, подпрыгивая.
Это был обоюдоострый короткий нож с широким клинком в насечках, как в чешуе.
Даша непонимающе уставилась на него. Как?! Откуда Макс его вытащил? Она же обыскала его!
В следующую секунду она мчалась вверх, перепрыгивая через две ступеньки.
Она ударилась в какую-то дверь, даже не успев испугаться, что та заперта, и вылетела в темный коридор.
Даша прорвалась мимо фальшивок. Сбоку ей наперерез метнулась безмолвная фигура с белым лицом, и она вскрикнула от ужаса, прежде чем поняла, что это ее отражение в зеркале. Неподалеку зашумели, позвали. Вспыхнул свет – лезвие прорезало темноту прямо перед ней. Женский голос, мужской…
– Она здесь!
Макс наконец-то заорал по-человечески.
Сонное пространство вокруг ожило и взбесилось. Кто-то вывалился прямо за Дашей, ухнул, цапнул воздух за ее спиной. Она споткнулась, полетела на пол, перевернулась и помчалась дальше, не чувствуя боли и даже не ощущая больше страха, потому что так много ужаса вынести было невозможно. Двери вели в новые коридоры, коридоры заканчивались дверями, в какой-то момент ей показалось, что она бегает по кругу и здесь нет ничего, кроме бесконечного лабиринта, и он теперь с ней навсегда, – как вдруг очередная дверь ощерилась на нее двумя засовами.
Это все-таки был частный дом. В окнах за ее спиной вспыхивал свет, словно там разгорался пожар. Всполохи высветляли сад. Орали, топали, чем-то гремели, а Даша бежала по холодной земле, по сырой траве, в промокших насквозь носках.
