– Но, может, вы сообщите ваше последнее отношение к трактату?
– Наш посол в Париже, лорд Бэдфорд, будет извещен об этом; я как раз имею сейчас в портфеле депеши к нему в Париж.
– Чудесно, чудесно. Так не откажите же нам в чести остаться для завтрака… Шевалье, – подмигнул герцог де Еону, – вы, как опытный пьяница, распорядитесь о той бутылке!
Де Еона учить было не надо. Пока «сильф» накачивал своего гостя вином из «той бутылки», де Еон уже взломал замки на портфеле Роберта Вудда. Слесарь тут же приводил застежки в порядок, а сам атташе проворно снимал копии с депеш. Через полчаса было все закончено, курьер помчался в Париж, и когда через несколько дней лорд Бэдфорд вступил в спальню Людовика, король уже знал, что ему говорить, знал и что скажет ему Бэдфорд.
– Эта прекрасная де Бомон, – признался затем Людовик министру Пралену, – всегда приносит мне удачу… Я обязательно должен отблагодарить его! Вы не знаете, что он любит?
* * *Прален был племянником бывшего министра Шуазеля и потому сам стал министром, заменив дядю. К де Еону он относился как к мелюзге, но шевалье заставил его переменить мнение о себе. Весь Париж был ошарашен новостью, казавшейся невероятной.
– Трактат готов, и везут ратификации, – сообщили Пралену.
– Кто везет? Сам Роберт Вудд или…
– Нет, их везет наш кавалер де Еон!
– Как? – Пралена почти выбросило из кресла от удивления. – Неужели англичане спятили?
– Да, ваше сиятельство, они так очарованы секретарем герцога Нивернуа, что, противу всех древних обычаев, доверили отвезти ратификации де Еону…
Так и было. Доверие полное, если не считать, что при отъезде де Еона из Англии его закидали на пристани тухлой рыбой.
– Вот тебе за Ньюфаундленд! – кричали британцы.
Лондонцы пронюхали о взяточничестве тори, газеты выстреливали угрозы по адресу парламента, который за деньги продался французам. Лорд Кадмен, этот блестящий оратор, и таинственный журналист «Юниус» позволили себе глумиться даже над королем Великобритании – Георгом III…
Зато де Еон совершил блистательный въезд в Париж: толпы народа встречали посланца мира, карета его утопала в цветах.
– Мир, французы! – выкрикивал де Еон. – Я привез вам мир… Остров Мартиника остается за нами, а Куба – испанцам, как и прежде… Дела отечества не так уж плохи, французы!
Парижане бежали следом за каретой, а голытьба кричала:
– Еще… еще что?
И де Еон утешил бедняков Франции:
– Ньюфаундлендская треска, это я вам обещаю, будет на столе бедняков, как и раньше…
Прален встретил его с распростертыми объятиями:
– Король ждет… Отчего я не знал вас раньше? Вы же замечательный дипломат Франции! Что вы любите? Ничего, кроме денег? Отлично… Три тысячи ливров для начала – от меня.