Исторический роман о Семилетней войне и противостоянии двух великих полководцев XVIII века. На фоне кровопролитных сражений разворачивается драма честолюбия, долга и предательства. Судьбы героев переплетаются с судьбой России, борющейся за величие и независимость на европейской арене.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Пером и шпагой. Битва железных канцлеров» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Исторический роман о Семилетней войне и противостоянии двух великих полководцев XVIII века. На фоне кровопролитных сражений разворачивается драма честолюбия, долга и предательства. Судьбы героев переплетаются с судьбой России, борющейся за величие и независимость на европейской арене.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Исторический роман о Семилетней войне и противостоянии двух великих полководцев XVIII века. На фоне кровопролитных сражений разворачивается драма честолюбия, долга и предательства. Судьбы героев переплетаются с судьбой России, борющейся за величие и независимость на европейской арене.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Вспомните, что в Крыму томятся русские рабы и что русский двор никогда не отступит от борьбы с исламом!
– Но еще вот Польша… – вставлял де Еон, и три человека бились лбами над круглым столом, пока не отыскали спасительной лазейки в темном углу секретности. – Нужна тайная статья! – сказал де Еон. – Чтобы Франция оказала помощь России в ее борьбе с Турцией, но под большим секретом от турок.
Бестужев-Рюмин такую статью одобрил. Ее быстро оформили, скрепили подписями и срочным гонцом отправили в Париж. На другом конце Европы русско-французский договор прочел Людовик и пришел в состояние ярости:
– Только такой дурак, как Дуглас, мог подписать подобное… Я согласен: пусть Елизавета слегка вздует Фридриха, чтобы он не зазнавался, но именно султан должен ослабить Россию в самой ее подвздошине. Из ногайских степей – по сердцу! Еще неизвестно, – кричал Людовик, – какая из стран более велика: дикая Россия или Блистательная Порта!
Казалось бы, чего уж яснее – России всегда не везло на союзников. Австрийский посол в Париже посоветовал Людовику:
– Обратитесь лично к императрице русской, которая питает к вам слабость. Пусть она устранит эту ошибку в трактате.
– Да, я напишу ей! Пусть она разорвет эту злополучную секретную статью… Могучая Турция и слабая Россия – вот эталоны гирь, которые уравновесят Европу.
* * *Ах, короли, короли! Сукины вы дети, а не короли…
Вот за окном Версаля снова струится зимний дождь, небо над Парижем темнеет, а значит – охота не состоится, и королевские псари, насытив мясом своры борзых, лениво поговаривают:
– Если дождь будет и завтра, то наш король завтра ничего делать не будет…
Вечером Людовик вышел из кареты, и – конечно же – нашелся в толпе счастливец, раскрывший над его головой зонтик. Король скрылся на лестнице, и дворец Версаля вдруг огласил рев – звериный и страшный, – это кричал сам король:
– Святые боги, меня убили! Молитесь же, французы: король убит за ваши грехи…
В потемках лестницы, колотясь от страха, стоял человек с перочинным ножиком в руке. Это был Роберт Дамьен – первая буковка в сложном алфавите Великой французской революции.
– Я не безумец, – твердил он, – я не убийца… Я только хотел предостеречь короля, что народ… что Франция…
Чья-то рука захлопнула ему рот. А король, сидя на ступеньках, в ужасе смотрел на царапину и – кричал. Но как кричал!
– Ваш многолюбимый Людовик умирает! Где духовный отец? Зовите священника, пока я не умер… Плачьте, французы: вы лишились своего доброго короля!
Царапина свалила его на девять дней. Людовик лежал в совершенно темной комнате, без единой щели света, и плакал от страха. Плакал все девять дней подряд. И газет из Голландии не читал (а кроме голландских, он вообще никаких других не читал).
