Павел вновь и вновь возвращался к воспоминаниям той проклятой ночи, но продвинуться дальше того, что он вновь подсел к столу, не мог. Ах, как ему нужен был Виктор! Сейчас же! Но этот нахлебник, как нарочно, не казал носа.
«Дядя уже, конечно, заволновался. Не выйти к ужину будет нельзя. И хотя Василий Васильевич кушает у себя, безусловно, поинтересуется, что с племянником. Но идти к старику в таком виде просто нельзя. И как он объяснит отсутствие перстня? Только Виктор может прояснить картину происшедшего…»
К счастью, на ужин его не позвали. Ночью он почти не спал, метался по комнате и посылал на голову своего друга самые ужасные проклятия. Самым скверным было то, что он не знал, где живет этот самый Хомутов, а спрашивать у прислуги было совсем уж глупо: дяде наверняка тотчас же доложили бы о его расспросах. У него оставался лишь один день, чтобы выкупить злополучный перстень!
Под утро Бояров заснул тяжелым, тревожным сном. Проснулся оттого, что лакей осторожно трепал его за плечо:
– Барин, барин!.. Там господин Хомутов непременно хотят вас видеть. Сказывают, вы нужны им позарез горла. Прикажете впустить?
– Да! – почти заорал Павел. – Быстро, сейчас же!..
Он стал судорожно одеваться, нетерпеливо глядя на дверь.
Хомутов был, как всегда, бодр и свеж, опрятно одет, от него исходил приятный запах французского одеколона.
– Ну, братец, ты же и выступил второго дня! – заявил он вместо приветствия и опустился в кресло. – Я и не знал, что ты такой заводной. А главное, не хотел меня слушать. Будто нарочно все наоборот делал…
– Хватит учить меня, – Павел подскочил к товарищу. – Говори, что было потом! Говори не мешкая! У меня все мозги напрочь отбило. Ну же!
– Ты что, правда ничего не помнишь?!
– Да рассказывай же, черт тебя побери!..
– С какого момента рассказывать-то?
– Да с того, как я получил эту проклятую тысячу. Я что, опять сел играть?
– Ну да! И все спустил этому Булкину. Ты и играть-то толком не мог…
– Я опять задолжал?
– Да пустяки, семнадцать рублей. Тому капитану, с которым ты начинал. Только не волнуйся, он не в претензии. Сказал, чтоб ты не беспокоился об этом долге.
– Да дьявол с ними, семнадцатью рублями, не в них дело! Главное – перстень! С перстнем-то что делать?!.
Хомутов был искренне удивлен и совершенно не понимал, почему товарищ так волнуется.
– Дался тебе этот перстень! На кой он тебе нужен-то? Прав был Булкин: железка и пятисот целковых не стоит! Будь доволен, что тысячу за нее выручил и смог из игры сухим выйти…
– Да ты с ума сошел! – Бояров даже голос потерял от волнения.