Автор
В Перстень Парацельса нет простых решений: несущий его молчит, как книга читанная и прочитанная, но продолжая хранить свои тайны. Этот перстень делает обманчивым даже самому очевидному — умоляющий о встрече, гость ожидаемый и не желанный, с атмосферой измеренного разума и желающим уловить больше....
Почему?
Незадолго до шести позвонила Дарья:
— Ты за мной не заедешь?
И Громов — впервые за время их знакомства — едва не ляпнул: «Нет!» Не потому, что не мог, а потому, что не хотел.
Пережитое вчера наслаждение одиночеством вновь манило Виктора, намекало, что ему никто не нужен.
— Ты как? — тихо спросил Громов.
— Если честно — устала.
— Это понятно…
— Нет, я действительно устала. — Даша помолчала, не уверенная, что следует продолжать, но тем не менее продолжила: — Чувствую себя выжатой как лимон.
— Из-за чего?
— Ну, надеюсь, что это простое и временное последствие церемонии. Слишком много сил мы на ней оставили. — Она не собиралась говорить правду. — А у тебя не так?
— В общем, примерно так.
Он тоже соврал, поскольку чувствовал себя вполне обычно.
— Вот видишь… Заезжай.
— Обязательно.
Даша отключила трубку, но не вернула аппарат в сумочку — повертела в руке и даже постучала им по столу, задумчиво разглядывая модную вещицу.
Она совершенно не знала, что говорить Виктору при встрече.
Врать, если честно, не хотелось, но правда… Правда была ещё хуже, потому что весь сегодняшний день Даша провела в мыслях о сексе.
Или в его предвкушении.
Или…
Первый звоночек прозвенел у входа в здание фирмы. Сегодня пропуска у сотрудников проверял Кастерский — двухметровый громила, на которого заглядывались едва ли не все легкомысленные барышни и взрослые одинокие дамы их богатой конторы.
«Возьми себя в руки!»
Приказ прозвучал более чем вовремя, и его жёсткость на какое-то время привела Дарью в чувство. Часа два она не отрывалась от монитора компьютера, работая словно одержимая, а затем её взгляд упал на директора департамента, и всё вновь изменилось.
