В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Первое правило королевы»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Катя на него посмотрела.
Нет, все-таки она не могла его вспомнить — может, врет, что был папиным охранником? Он оказался большим — череп почти упирался в крышу, — то ли лысым, то ли бритым. Длинный нос, квадратные щеки, возраст определить невозможно. Может, тридцать, а может, пятьдесят.
— Вы кто? — спросила у него Катя.
— Катерина Анатольевна, придите в себя, — произнес он твердо. — У вас дома кто-нибудь знает, что вы ушли?
— У меня дома все умерли, — печально проговорила Катя. — А муж от меня ушел. К такой, знаете, с малиновыми волосами и двумя звездами на попе. Попа зеленая, а звезды серебряные. Он сказал, что ей негде работать и я должна отдать им квартиру. Она художник, ей надо рисовать. А вы правда у папы работали?
— Странно, что вы меня не помните.
— Не помню, — призналась Катя.
Машина проехала немного и остановилась. Он открыл дверь.
— Куда вы? — перепугалась Катя.
— Ворота закрыть. Не волнуйтесь.
И она послушно перестала волноваться и закрыла глаза. Она всегда была послушной девочкой. Он вернулся, сел, и машина тронулась.
— Почему вы решили, что за вами кто-то идет?
— Я слышала, — удивилась Катя. — Я слышала и знаю, что он шел, чтобы меня убить.
— Кому нужно вас убивать?
— Я не знаю. Мама сказала, что должна поговорить с Инной Селиверстовой, и ушла. А утром мне сказали, что она умерла. Вдруг ее убили?
— С кем?! С кем поговорить?!
— С Инной Селиверстовой. А вы ее знаете? Вы у нее тоже были начальником охраны?
Он покосился на нее.
— Послушайте, — вдруг сказал он, — неужели не помните? Вы были в восьмом классе, и вас отправили на практику в колхоз. У вас сразу же украли кроссовки и деньги, и я приехал вас забирать. Меня ваш отец послал.
Она смотрела на него как зачарованная — словно он неожиданно вернул то, что вернуться не могло никогда: летний луг, платье в горошек, отцовское плечо и запах березового полена.
— А как я вас учил на канат лезть? У вас должен был быть зачет по начальной военной подготовке. Мы учились разбирать «калаш» и лезть на канат.
— Что такое «калаш»?
— Автомат Калашникова. А однажды на Восьмое марта мы с мужиками вашей маме достали нарциссы, а оказалось, что у нее эта… как ее… аллергия на пыльцу. Она весь день плакала, чихала и благодарила нас за внимание.
Катя все смотрела.
— Вы Глеб Петрович, да?
Он с силой выдохнул.
— Да.
— Но вы потом куда-то делись.
— Меня перевели.
— Зачем?
— У нас так положено. Меня повысили в звании и перевели.
