В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Первое правило королевы»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Джина, валявшаяся в кресле, поднимала голову, когда Инна проходила мимо. В конце концов ее хождение Джине надоело, и она ушла — спрыгнула с кресла и пропала, как дух, словно ее не было.
Значит, думала Инна, стараясь наступать только на одну половицу лиственничного пола, он вошел, понял, что я на втором этаже, собрал все газеты и спрятал. Значит, он знал, что газеты у нее. Значит, он за ними и приходил. Значит, в них было все дело.
Странно, что она раньше не догадалась.
Значительно хуже, что она так и не догадалась, что именно было в этих газетах, хотя несколько раз просмотрела их сверху донизу, а потом снизу доверху и с обеих сторон!..
Что? Что?..
Она выписала фамилии журналистов и еще вспоминала, кто что пишет — Юля Фефер и Петр Валеев и кто-то еще.
Листок! У нее был листок бумаги с дырками — Зинаида Громова была записана как «Грмва»! Где он?..
Инна побежала в кабинет. Джина с недовольной мордой сидела на лестнице и задергала хвостом, когда Инна пронеслась мимо.
Она была в блузке и колготках, когда приехал Юра и ужасно смутился, увидев ее. В руках у нее был листок с фамилиями. Куда она могла его сунуть?..
На столе под зеленой казенной лампой не было никакого листка. Лежала стопка чистой бумаги, книжка — Донцова, конечно! — и ручки, половина из которых не писали, и Инна все собиралась их выбросить. В кресле тоже не было никаких бумажек. И на подоконнике никаких, кроме толстых экономических справочников, она время от времени их почитывала. На стеллажах плотно стояли папки, а в папках было полно разных бумаг — тот самый столяр, что соорудил ей «гардеробную», заодно сколотил и специальные стеллажи для ее папок, удобные для работы, — но папки она точно не открывала.
Где может быть этот листок?!
Инна постояла посреди комнаты, потом закрыла глаза, чтобы лучше вспоминалось.
Так. Она сидела на полу и выписывала фамилии журналистов. Юра позвонил в дверь В колготках и блузке нет карманов, значит, в карман она сунуть его не могла. В кабинете листка тоже нет. Если Ястребов его не забрал, значит, он где-то в доме. Надо искать.
Значит, она сидела на полу, а Юра позвонил. Она побежала открывать и… и что? Листок был в левой руке — потому что ручка была в правой.
Значит, значит…
Она медленно вышла из кабинета, глядя все время налево. Если листок был в левой руке, она его сунула куда-то налево.
