В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Первое правило королевы»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Здесь собраны описание, жанры, автор, похожие книги и полный текст для чтения в браузере. После чтения можно перейти к книгам автора, жанровому каталогу или тематическим подборкам.
Ночью она пришла в себя на незнакомом диване, в незнакомой темной комнате и перепугалась, и вскочила, и хотела бежать, уверенная, что наконец-то все поняли, что она сумасшедшая, и отправили ее в сумасшедший дом, но тут завозился теплый шерстяной ком у нее в ногах и остроухая небольшая кошка, подняв голову, строго посмотрела ей в глаза.
Катя была уверена, что именно эта кошка вернула ей рассудок — хотя в этой мысли было гораздо больше безумия, чем во всех предыдущих.
Кошка смотрела не мигая — словно в самую середину мозга. И как пыль со старого зеркала, неясные и расплывчатые образы стали пропадать, меняться, и Катя все вспомнила — маму, обледенелые доски, собачий лай, огромного человека в капюшоне и теплой куртке, машину, похожую на сарай, Инну Селиверстову.
Кошка не отводила глаз, пока картинка не сложилась вся, целиком, и Генка в ней оказался, и фиолетовая Илона с зелеными ягодицами, и питерская квартира с видом на Дворцовый мост, и пьяненький Митька, и закрытый гроб, в котором хоронили отца, — все беды и несчастья ее, Катиного, сегодняшнего существования.
И еще она вспомнила, как решила убить Генку, и вспомнила свой бред о том, что видела, как убивали маму.
Кошка все не отводила глаз — и не дала сознанию трусливо уползти из тела.
Нет. Это только твое, тебе и нести.
Ты можешь спрятаться, конечно, за свое отлетающее сознание, но твое время еще не пришло. Ты остаешься здесь и должна жить в соответствии со здешними законами, как бы они ни были жестоки, — так Катя поняла остроухую кошку.
Потом та отпустила губернаторскую дочь, очевидно решив, что пока достаточно, — моргнула, повела головой, смачно зевнула и перевалилась на другой бок.
Катя взялась рукой за лоб.
Лоб был горячий. Она потрогала свои щеки и волосы — будто чужие, — воротник свитера, шею. И еще немного подумала про мужика в капюшоне и про Инну Селиверстову, которая оставила ее в своем доме, — не вызвала санитаров, не позвонила Якушеву или Генке.
А потом Инна пришла."
"Катя посмотрела на нее. Очень красивая, очень взрослая, очень уверенная в себе. С такой не пропадешь. Она не бросит ее в беде, не оставит одну, что-нибудь придумает.
Господи, какое замечательное выражение — что-нибудь придумает! Это значит, что выход всегда есть, и эта беловолосая женщина знает, как его найти, даже если Кате кажется, что его не найти никогда!
— Я напишу на бумажке мой мобильный номер, — сказала Инна негромко, — и вы сможете мне позвонить. И мы договорились, да? Вы побудете здесь до моего возвращения.
