В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Катя Мухина не производила впечатления приспособленного к жизни человека.
Тем не менее салат оказался сказочной красоты и цыпленок очень вкусным.
— Надо Глебу оставить, — заметила Инна с сожалением. Ей хотелось доесть — так понравился цыпленок. — Он должен приехать.
— Вы с ним дружите, да?
— Да. Он как-то помог мне, еще в Москве. А знаю его давно. Я же в Белоярске начинала работать, и он тоже.
Катя помолчала.
— Хорошо, когда есть друзья. А у меня никого нет.
— Как же это так получилось, что у вас никого нет?
— Не знаю.
— Кать, — сказала Инна, — вы же не детсадовский ребенок! А говорите, словно вам пять лет!
Катя насупилась и стала рисовать вилкой в тарелке.
— Вы тоже считаете, что я дура?
— А кто считает, что вы дура?
— Мой муж. Он говорит, что со мной нельзя иметь никаких дел, потому что я идиотка. И никто со мной не дружит, потому что идиотка. И никто не может меня любить, потому что…
— Вы идиотка, — закончила за нее Инна. Она вдруг стала подозревать, что так и есть на самом деле.
Катя помолчала.
— Люди, которые находятся с нами на одном… уровне, мне совсем не интересны, — вдруг призналась она.
— Вы так говорите, словно вас это расстраивает.
— Да не расстраивает! Но у меня… правда никого нет.
— Поместите объявление, — буркнула Инна. Подобные разговоры всегда ее раздражали. — Одинокий крокодил мечтает завести друга.
Катя посмотрела на нее с печальной укоризной.
— А когда муж ушел, у меня что-то стало… с головой, словно я вижу себя сверху.
